"Посмотри на меня во тьме..."

– Ежедневные репетиции, знаешь ли, держат в тонусе не хуже спортивных тренировочек. Держись, усталый друг мой, мы уже почти пришли. Тебе осталось мужественно стиснуть зубы и преодолеть вон тот последний камушек.

Я протянул Владу руку и помог ему вскарабкаться на большой валун, а потом слезть с него. Теперь мы стояли на узкой полоске гальки у подножия высокой скальной гряды. Гуд вечернего города, смутно долетавший до нас все это время, наконец-то, стих. Море негромко шумело, словно бы дышало во сне.

- А довольно зловещая картинка получается, - сказал вдруг Владислав.

Он уже отдышался, присел на камень и, запрокинув голову, смотрел в небо. Там, почему-то, не было видно ни одной звезды. Серебряный диск Луны мутнел и подергивался дымной вуалью прямо на глазах. Я ожидал, что тень Земли полностью закроет ночное светило, и наступит полная темнота. Но все происходило иначе. Луна на глазах наливалась странным кирпично-красным светом. Тени кратеров на ее «лице» казались размазанными полосками сажи.

- Эпично смотрится! – пробормотал Влад.

Я прошелся по пляжу, то и дело, поглядывая вверх.Тьма густела. Кирпично-красный оттенок лунного диска сменился черно-багровым.

- А ведь дон Эстебан в своей речи, обращенной ко мне, тоже упомянул Луну, - вспомнил вдруг я. - И сказал потом что-то еще. No mires, кажется. Причем таким строгим тоном. Что бы это значило? Mirror по-английски - «зеркало».

Слова старого испанца почему-то никак не выходили у меня из головы. Я опять посмотрел на небо.

- No mires, - пробормотал я. – Ну-ка, чему меня там Регина учила? Mirar по-испански означает… Вспомнил! «Смотреть». Выходит, «No mires» - не смотри? Не смотри на Луну?! Но почему?

В тот же миг последний серебряный блик исчез с поверхности небесного светила. Огромная, зловеще багровая, словно бы налитая кровью Луна нависла над нами.Далее произошло то, чего не смогли бы объяснить никакие законы оптики и астрономии! Красные лучи, словно отброшенные невидимыми театральными прожекторами, упали на волны и скалы.

- Что происходит? – ахнул Влад.

Я обернулся к нему. И в этом зловещем черно-красном свете вдруг увидел, как от темных скал отделяются плоские, словно вырезанные ножницами из черной бумаги, человеческие тени.