Про русалку

Андрей не хотел жениться, чтобы не чувствовать одиночество ещё и дома. И чтобы никто не мешал уезжать вот так, куда глаза глядят. В странном слепом поиске было что-то мистическое. Что-то от озарений древних оракулов. «Пойди туда, не знаю, куда. Найди то, не знаю, что». Впрочем, он знал, что ищет. Знал, но не хотел признаваться. Никому живому, и прежде всего – самому себе.

 Ах ты ж! Он шлёпнул по руке. Да откуда вас столько! Поналетели, кровососы. Пора обратно в машину. Никакой тебе романтики.

 Справа тихо хихикнули.

 Андрей громко икнул. Стараясь не поворачивать голову, он поднялся на ноги – всё равно от комаров спасаться – и пошёл к машине. Салон встретил уютным жёлтым светом. Он повернул ключ в замке и тут же врубил дальний. Трава, перила, невнятная колея, всё стало похоже на фотку, которую может сделать древний полароид ночью. Всё пересвечено и почти чёрно-бело. И абсолютно пусто.

 Андрей сплюнул в открытое окно и тут же поднял стекло. Мало ли. Комары опять же налетят. И двери заблокировал.

 Ульяну запороли на конюшне. Кнут взлетал столько раз, что и не сосчитать. Породистые кони храпели в стойлах.

 Александр Петрович любил такие забавы и терпеть не мог, когда ему перечили. Особенно – крепостные. Сегодня он был в ярости. Виданное ли дело – обручаться без барского соизволения.

 Когда тело девушки перестало дёргаться, помещик вытер пот со лба и потребовал квасу. Сделал несколько больших глотков и довольно крякнул.

 – Так-то, будет урок сиволапым, – сказал и пошёл переодеваться к вечернему приёму в дворянском собрании.

 Она была ещё жива, когда её завернули в мешковину и вынесли на двор. Возиться с девкой из дальнего села было недосуг. Мешковину наскоро зашили, добавили пару камней потяжелее и бросили куль в реку. Всплывать будет нечему. В глубоких омутах у берега жили большие сомы, которыми барин обожал угощать своих друзей.

 Холодная вода полилась в лёгкие, и это было хорошо и спокойно.

 Когда она открыла глаза, вокруг была сине-зелёная муть.

 Ульяна толкнулась ногами. Над головой было светлее, и ей хотелось туда, на волю. Вынырнула она прямо под огромной луной, запутавшейся в кроне старой плакучей ивы. Вода была гладкой как тёмное стекло. По лунной дорожке девушка побежала к старой иве на берегу.