РОСТЕРИЯ 1

 - А главное, я ведь очень лояльный человек. Стерпела, когда ты обкромсала все волоса… Кстати, наш спор по этому поводу всё ещё в силе, помнишь? Ничего, скоро как раз будет выпускной вечер. Ох, что я с тобой сделаю! – размечталась Светлана. – Серьги, кольца, побрякушки понавешаю, в платьице розовенькое детское наряжу. А что ты хотела? Для маленьких деток только детское!

- Я не против, но маленькие детки не сдают ЕГЭ, - горестно вздохнула Рита и обернулась к школе. – Кажется, уже можно заходить.

Света мигом стёрла с лица мнимую строгость, жалостливо вздохнула, развела в стороны руки и сжала дочь в крепких объятиях.

Последняя с довольным видом зарылась подбородком в мамину макушку.

 - Главное, не вздумай волноваться, - наказывала девушке Светлана, - волнение тебе ничем не поможет, только нервы испортишь.

 - Который раз ты мне это говоришь?

 - Даже если и тысячный, ты ведь всё равно не слушаешься, – женщина немного отстранилась, в глазах её стал заметен озорной блеск. Вдруг она резко взметнула руку и взъерошила короткие волосы на затылке Маргариты, нарушая аккуратную укладку, пальцами спустила длинную косую челку на левый глаз.

Рита зафыркала и заплевалась, пытаясь сдуть щекотящиеся волоски.

 - Шалость удалась, - она ласково опустила руки на дочкины плечи. – Зато теперь ты целиком соответствуешь своему стилю, а то прилизанная такая была… Иди же, ни пуха…

 И, проверив, всё ли необходимое девушка взяла с собой, мать ещё раз обняла её и легонько подтолкнула в сторону ППЭ, наблюдая за тем, как будущая выпускница старательно поправляет причёску.

Вход в эту злосчастную школу, сдача посторонних вещей, распределение по группам и даже путь до аудитории – всё для несчастной сдающей прошло, словно в тумане, и вовсе не потому, что она не успела ещё стряхнуть с себя сонливость (хотя это было и так), а потому, что спокойная до последней секунды Рита, только переступив порог, испытала жутчайший страх и неуверенность в собственных силах. Только лишь один момент отвлёк на себя внимание ученицы:

Она стояла в очереди, осматривая ребят, что мнутся впереди, и сразу же их забывая; она думала.

То судорожно повторяла все основные формулы и законы, то понимала, что в любом случае всё не вспомнит, то излишне бодрым голосом переговаривалась с этими самыми незапомнившимися кем-то. Впереди, уже совсем недалеко, два суровых охранника с особым усердием и крайне подозрительными лицами досматривали вновь и вновь подходящих к ним подростков.