РОСТЕРИЯ 1

И просить прощения у них до поры до времени не нужно – посчитают, что мы раскаиваемся, значит, признаём, что поступили неверно.

 - Как всё сложно, - пробормотала она. – И почему бунтовщики выступили именно здесь? – в сердцах воскликнула женщина. – Как будто других стран мало.

Пара подошла к заветному порогу. Николай распахнул ворота, пропуская вперёд жену, та поколебалась, но ступила вперёд.

Сначала родители захотели навестить младшую дочь, которую утром перед своим уходом не осмелились будить и разъяснить ново установленный режим тотального контроля – пожалели.

Но чем больше они откладывали разговор, тем неприятнее он становился, так что мама приблизилась к проёму, как будто взиравшему на гостей с заведомой укоризной, и робко постучала.

 - Ждёшь, пока откроет? – съязвил отец, но сразу исправился. – Извини.

Олеся раздражённо откинула локон со лба и негромко позвала.

 - Саша? Золотце? Ты внутри?

 - Один из самых риторических вопросов в моей жизни, - нервно прокомментировал папа.

 - Не ёрничай, - шикнула женщина. – Санечка, мы хотим поговорить. Не молчи, пожалуйста.

 - Александра! – не выдержал Николай, но результата тоже не добился.

 - Доченька, мы войдём, ты не против? – Олеся уже судорожно снимала засов. Крепкая доска с грохотом упала на пол, супруги нетерпеливо толкнули створку. А та даже не шелохнулась – по-прежнему твёрдо упиралась в косяк, смотря с долей ехидства на незваных посетителей. Родители несколько раз повторили попытку, но упрямое дерево не сдвигалось ни на миллиметр.

 - Что за фокусы? – вытерла пот над верхней губой мать.

 - Она заперлась изнутри! – поразила страшная мысль отца. – Отворяй, негодная девчонка!

 - Какие вы слова знаете нехорошие, - раздалось певучее сопрано за соседней дверью. – Саша придвинула комод со своей стороны, так что теперь возникает вопрос: кто из вас закрыт?

Заболоцкие старшие метнулись вправо, вдвоём сдвинули массивную щеколду и ворвались в комнату старшей дочери, к счастью, не догадавшейся так же выстроить изнутри баррикады.

Лизавета лежала поверх одеяла, неестественно выпрямившись, закинув босые ступни на спинку кровати и даже не повернув головы в сторону визитёров. Нетронутый ужин (на самом деле пару минут назад принесённый))) стыл на тумбе. Мама жалостливо опустилась на постель.

 - Мы тебе газету принесли, - хрустящая бумага приземлилась рядом с едой.

Лизавета вздохнула тяжело и повернулась к женщине спиной.