РОСТЕРИЯ 1

Ему неинтересны сплетни – его мало что занимало, он лишь выискивал глазами ПаПе, и довольно быстро его мутные, но острые глаза нашли куратора – тот стоял в тени, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за подопечными. Юра без сомнений подошёл к нему и остановился, прислонившись к стене рядом.

 - Добрая ночь, - поздоровался мальчишка.

 - Добрая, - задумчиво ответил мужчина, повернулся к подростку и спросил. – Ты не слышал, когда проходил через залу, ребята очень недовольны тем, что я назначил собрание в столь позднее время, да ещё и перед таким важным днём? Вам явно не суждено выспаться сегодня, - и с сочувствием и виной в глазах осмотрел необычайно бодрую для подобного времени суток толпу.

 - Не слышал, - подавил зевок и зажмурился парень, - но я уверен, никто из них не обвиняет Вас. А если кому-то что-то не нравится, то вслух он точно ничего не скажет, поэтому Вам не о чем беспокоиться.

 - Ты умеешь обнадёживать, - улыбнулся Павел Петрович, - зато всегда говоришь, что думаешь, не стесняясь, за это я тебя и ценю.

 - А ребята не могут понять, чем я Вам так угодил, что удостоился чести стать посвящённым, - без тени шутки произнёс юноша, при этом вовсе не жалуясь, а просто рассказывая, - я много успел про себя услышать и понять. Может, Вы объясните им?

Куратор рассмеялся, и его толстый живот и щёки затряслись. Совершенно не верилось, что такой человек способен на твёрдое проявление характера и имеет собственные идеи и стремления.

 - А я ведь не шутил, - немного занудливо и замедленно оповестил его Юра, - на самом деле у меня полностью отсутствует чувство юмора. Меня ничего не может рассмешить, кроме щекотки, естественно.

 - А твой друг, Виктор, совсем на тебя не похож, - невпопад вставил ПаПе, очевидно, устав от долгих излияний и монотонного неизменчивого голоса, - Кстати, он ещё не пришёл. Ты знаешь, что с ним произошло?

 - Он придёт, - пообещал парень, - он всегда опаздывает.

 - Мы все не без недостатков, - заметил мужчина, тонко намекая на излишнюю размеренность и неторопливость собеседника. Надо отметить, что в помещении была превосходная акустика: то, что предназначалось для всех ушей, то есть, звуки, исходящие из центра, прекрасно и равномерно распространялись по всей зале, а личные разговоры, а именно те, которые имели место в тёмных закоулках, оставались в тайне.