Цивилизация некоторых

Предлагаю это отметить! Господин полковник, позволите в последний раз воспользоваться вашим гостеприимством? Вряд ли мне когда-нибудь еще доведется встретиться с кесе Сапхо, а он, как я уже говорил, величайший кулинар Усомы.

Чувствовалось, что полкан задет за живое.

— Так вот, хоть это и будет нарушением всех инструкций, я бы хотел попросить уважаемого кесе приготовить для нас "ледового червя".

Ах, как полыхнули его глаза!

— Я понимаю, что просьба странная, — продолжал Лев Самуилыч, — но яства, созданные гением этого аса половника и сковородки, пришлись по вкусу не только особам королевских кровей Усомы, но и нашим высокопоставленным должностным лицам, когда они еще до войны.

— Вы ничуть меня не обидели, майор. Просто я удивлен тем, что вы сказали. Разве людям не противопоказана усоминская пища?

— Что вы, нет! Если, конечно, она приготовлена рукой мастера, а в вашем кармане лежат шипучие таблетки антацида. Ха-ха-ха! Вы знаете адмирала Штерна? Он пробовал кши на приеме у ксар Рубо и остался в восторге! Не так ли?

— Вы абсолютно правы, господин Росман, — впервые с момента прихода полковника подал голос принц.

— Ну, так давайте и мы поужинаем сегодня! Полковник, я прошу вас! Вы тоже нам соорудите что-нибудь оригинальненькое...

Надо было видеть лицо начальника лагеря! Оно не просто побледнело, оно сделалось серо-зеленым, мелко затряслись губы, задергалось веко.

— Я хочу приготовить кши сам! — с ледяным спокойствием в голосе проговорил он.

— Но... — "растерялся" инспектор, — полковник, это же усоминское блюдо! Пусть его готовят усоминцы! А мы...

— Я хочу приготовить кши!

— Но...

— Пусть будет так, — с усмешкой перебил майора ксар Рубо. — Пусть оба этих офицера приготовят "ледовых червей", а мы с вами оценим, чей получится вкуснее.

— Ну, знаете ли, господа! — "возмутился" Лев Самуилыч. — Мне такие оценки.

— Пусть будет так, — запоздавшим эхом повторил за принцем полковник.

Я мандражировал. Мне хотелось убежать в самый потаенный закуток и отлежаться в позе эмбриона "до прихода наших". Росман мне не позволил. Он буквально заставил меня, не теряя лица, досмотреть до конца спектакль.

— Ты не будешь меня благодарить за это, — говорил он, когда мы несли червей из усоминской столовой в специальных термосах.