Цивилизация некоторых

Общая смертность среди заключенных в вашем лагере составляла порядка двух процентов за неполный год. Всего что-то около ста человек. В среднем — десять-одиннадцать в месяц. Так было до сентября. И вдруг — чудовищный скачок! Конечно, чудовищный — это сильно сказано, на передовой народу гибнет в сотни, тысячи раз больше! Но в том-то и дело, что здесь не передовая. Я бы еще понял, если бы вверх поползло количество самоубийств — неприятие условий заточения, безысходность, отчаяние, вызванное отступлением усоминских войск.

Также был бы объясним рост показателей в связи с эпидемией. Даже череда бытовых травм меня менее удивила бы. Но! Речь-то идет об отравлениях! Если за весь период существования лагеря их было всего девять, то в сентябре-октябре — двадцать семь!

Я ахнул. Двадцать семь! Господи, я даже представить себе такого не мог! Да, полкан, не на шутку ты разошелся...

— Итак, — продолжал инспектор, — есть у тебя объяснение сему факту?

Есть, конечно, есть.

— А что вам ответил полковник? — нарушая субординацию, спросил я.

— А полковник развел руками. Первая версия, которая ему пришла на ум, — некачественность продуктов. Предложил посильную помощь в экспертизе.

Вот гнида! Эдак он еще и на поваров все спихнет! Дескать, разгильдяйство или саботаж.

— Короче, — закончил Лев Самуилыч, поднимаясь из-за стола, — сейчас принесут выписку из реестра смертей за последние два месяца с результатами вскрытия, а ты мне раздобудь меню усоминской столовой за тот же период. Ежели у них архива как такового нет, собери всех кашеваров, пусть напрягают память и пишут от руки.

Лады?

Шел я в столовую и думал, как мне поступить. Выложить инспектору про кши и любовь полковника к кулинарии? Неправдоподобно, а доказательств у меня нет. Да и "дятлом" быть не хотелось. Если инспектор уедет ни с чем — ничего не поменяется. А вот если снимут полкана, мне здесь туго придется. Свои же зачморят. Подумаешь — три десятка инопланетчиков! Солдат, между прочим, не мирных граждан. Врагов. За концерты и увольнительные ему многое простят.

Мне — нет. Так что пусть кто-нибудь другой "стучит"... Очень некстати вспомнились лица кси Бесохо и ксар Рубо, и захотелось выть.

Архив обнаружился сразу же, через полчаса я вновь сидел напротив Льва Самуилыча и старательно прятал взгляд. Он изучал распечатки и методично тыкал кнопочки своего карманного компьютера.

— Смотри, какая интересная петрушка получается! — откинулся он на спинку кресла. — Умерли ребята в разные дни, но примерно в одно время.