Цивилизация некоторых

Но сейчас возможности не было — сейчас откуда-то из-за спины вылетали вертолеты, полные людей, ощетинившихся стволами и праведным гневом, ведомых предводителем и целью. Пока невидимые и неслышимые, эти вертолеты таки приближались, а я не могу повернуться к скотине спиной, отнять коммуникатор у Грязева и скомандовать, добиться, развернуть любой ценой. Не могу отвернуться, потому что — глаза в глаза.

Тварь сама пришла на помощь: издав подобие вздоха, она шумно пошевелилась — зазвенели когти, брякнули друг о друга клыки.

— Ммму… — задушено протрубила скотина и подняла лапу.

Пошевелив в воздухе когтями, она вдруг резко ударила себя в грудь:

— Де! — вырвалось из недр груди.

Коготь опустился к мягкому брюхи, оттянул шкуру:

— Ть… — отпущенной резинкой шлепнула упругая шкура.

Тварь задрала лапу выше, коготь переместился к наростам гребня:

— Ссссссссооооо… — тонко запели-заскрежетали щетины.

Еще один удар в грудь:

— Н!

Поведение обескураживало, ритуал наводил ужас — даже на меня, честно-честно.

Что она хочет сделать? К чему она готовится?

Скотина повторила последовательность жестов. Замерла. Еще раз — и снова замерла. Она что-то показывает? Грудь, брюхо, спина, грудь. Да черт его знает! Может, это бессмысленно так же, как виляние хвостом у собаки — просто собачья эмоция, никакой информационной нагрузки! А если сообщение? Если скотина показывает, что Валя у нее в животе?

Господи, что за бред???

— Де! — била себя тварь.

— Ть… — чпокала кожа брюха.

— Сссссоооооо… — шелестели чешуйки.

— Н! — утробно гудело внутри.

Деть. Сон.

У скотин нет пасти, речь им недоступна — в том понимании, которое мы вкладываем в термин. Но когда мы хотим сымитировать летящего жука, мы жужжим ртом, поскольку крыльев не имеем.

Деть. Сон.

— Ребенок спит? — робко спросил я.

— Мммму! — коротко протрубил хоботок.

Скотина поднялась и, оглядываясь, пошла в сумерки.

Твою мать! Они еще и разумны… Нет, я и раньше нисколько не сомневался в сообразительности скотин, но даже в самых смелых мечтах не мог представить их за той гранью, которая разделяет умных животных и разумных существ!

Оставив ружье на поляне, я шагнул следом.

Надежно укрытое от глаз паутинной галереей, расположилось на ночлег целое семейство. Впрочем, почему только на ночлег? Возможно, это место было их постоянным убежищем. Домом. У входа нас ждала еще одна взрослая особь, в дальнем конце галереи маячила, тревожно перетаптываясь с ноги на ногу, другая.