Книга III. Беглец от особых поручений

Он хотел извиниться, но мужчина вскочил на ноги и принялся орать, напугал Беляну, а когда пьяный франт занес руку, Родик и, сам перепугавшись, закричал. Вот так… Ну ничего, посмотрим еще, кто будет кричать следующим. Я окинул взглядом взбудораженных свидетелей произошедшего, заметил краем глаза пробирающегося через толпу городового и, остановив взгляд на Ладе, вздохнул. Жена обнимала детей, гладила по голове Родика и одновременно старалась успокоить ревущую в три ручья Беляну.

- Родион, ты молодец.

Я обернулся и, найдя взглядом подошедшего к нам Толстоватого, мгновенно растерявшего всю свою неуклюжесть, попросил его присмотреть за моими, пока я поговорю с виновником переполоха.

- Присмотрим, не волнуйтесь, Виталий Родионович. Все будет в лучшем виде, - заверил полковник, бросив короткий взгляд на супругу.

- А это, друг мой, как получится… - Я ощерился, и Вент Мирославич, кивнув, отошел в сторону.

Очевидно, было что‑то в этом оскале, потому как Толстоватый оказался не единственным человеком, что постарался убраться с моего пути, когда я покатил к уроду, посмевшему поднять руку на моих детей. Даже оказавшийся у сугроба городовой только удивленно крякнул и сместился в сторону.

В этот момент помятый франт выбрался‑таки из снежного отвала и, отплевываясь и отфыркиваясь, утвердился на ногах… Хм, действительно утвердился.

- Т‑ты кхто?! - прохрипел этот ушлёпок, дернув шикарным шнобелем, и тут же получил перелом не вовремя зашевелившейся части тела.

- Сам догадаешься, или подсказать? - осведомился я, удерживая рукой мотыляющееся тело противника… а как иначе, на коньках‑то?

- Э‑э, господин хороший, вы бы отпустили его. Все ж в приличном месте находитесь, - прогудел городовой, кажется, вновь почувствовавший себя в своей стихии.

- В приличном? С каких это пор в приличных местах пьяные ублюдки угрожают здоровью маленьких детей? - Я резко обернулся к блюстителю порядка в белоснежной шинели, и франт, удерживаемый моей ладонью, коротко вякнул. Потеряв равновесие, он засучил ногами по льду и захрипел. Очевидно, шарф слишком сильно сдавил его горло.