Превентивные меры

Что же, кто-то пришел на них в клуб, примостил здесь — да в клубе и заночевал? Это вряд ли, поскольку заведующая Зина к вверенному хозяйству относится трепетно, в свое отсутствие никого внутрь не допускает. Денисов поднялся на крыльцо, удостоверился в том, что массивный замок на двери заперт, вернулся под окна, еще раз осмотрелся. На снегу аккурат под окном обнаружилась пара весьма интересных следов, но как следует разглядеть их Денисов не смог, потому что именно в этот момент его ошпарила догадка.

Пришедший накануне в клуб на лыжах оставил их здесь, потому что с концерта ушел под ручку с красной девицей. А участковый знал на сей момент лишь одного человека, готового притащиться через лес из соседнего села — человека, которого вчера, нервничая и кусая губы перед выступлением, ждала Катерина.

 Денисов натянул рукавицу и бегом припустил к собственному дому. Не обметя на крыльце валенок, проскочив в два шага сени, он ворвался в заднюю комнату, огляделся. Убравшись после завтрака, жена Людмила сидела за столом, изучала «Последнюю колонку» газеты «Труд».

— Катька тут ишшо? — с порога грозно спросил Денисов.

Людмила, настороженно глядя поверх очков, кивнула.

— Одна?

— Сдурел? — жена, заметив движение Денисова, поднялась, загородила путь.

Отодвинув ее в сторону, участковый распахнул дверь в спальню дочери.

Катерина не спала, была, к счастью для Денисова, одета и как раз заканчивала застилать кровать. Появления отца испугалась страшно — в селе Светлый Клин, как и во всех ближайших селах, не принято врываться в спальни к взрослым дочерям, и если отец врывается-таки, значит, повод более чем серьезный.

А если при этом твой отец — оперуполномоченный, то предположить можно лишь самое страшное.

Катя, так и не покрыв подушку вышитой салфеткой, осела на постель, едва слышно выговорила:

— Что с ним?

Денисов, поняв, что выводы он сделал неправильные, смутился, отвернулся, попятился:

— Катюха, выдь на час, вопросы к тебе имеются.

Дочь быстро оправилась, взяла себя в руки, в заднюю вышла с гордо поднятой головой. Денисов, по-прежнему в валенках, полушубке и шапке, сидел за столом напротив жены, виновато смотрел на Катю.

— Ты уж прости, невесть что подумалось… Доброе утречко! Поздно вчера вернулась?

— Папа, давай ближе к делу? Что случилось?

Денисов уперся взглядом в натекшую с валенок лужицу, смущенно кашлянул, со вздохом вновь поднял глаза на дочь.