Мизинец

— И что, фокусы какие-нибудь знаешь?

— Есть немного. Но боюсь, сейчас ни один показать не смогу.

— Почему? — в голосе мужчины промелькнула странная нотка. Будто он уже знал ответ и спрашивал только из вежливости.

— Честно? — Никита решился на отчаянный шаг, оторвал взгляд от карт и посмотрел незнакомцу прямо в глаза. — Боюсь.

— Да что ты? — тот улыбнулся. Не удивился, а улыбнулся. И улыбка эта была фальшиво добродушной, какую обычно натягивают на себя санитары психиатрических лечебниц, успокаивающие разбушевавшегося больного.

— Я кроме мамы никому еще ничего не показывал и сильно нервничаю. А от нервов пальцы дрожат.

— Я, конечно, не эксперт, но мне кажется, что от неудавшегося фокуса еще никто не умирал.

На Никиту эти слова подействовали сильнее, чем он ожидал. Ведь действительно, что такого страшного могло произойти? В конце концов, они друг с другом не знакомы и видятся скорее всего единственный раз в жизни. Самое ужасное, что могло случиться, провали он фокус, так это то, что в мире на одного человека, разгадавшего секрет, станет больше.

Никита кивнул, несколько раз перемешал карты и показал пару простеньких фокусов. Презентация была далека от идеала — сказывалось никуда не девшееся волнение — но в целом все прошло вполне сносно. Хотя сразу после того, как он закончил мини представление адреналин врезал ему по полной. Сердце заколотилось в груди, а руки задрожали сильнее прежнего.

— Интересно… — протянул мужчина, слегка наклонив голову вбок. — Особенно второй.

— Спасибо, — Никита отложил карты на скамейку и вытер вспотевшие ладошки о джинсы.

— Григорий, — мужчина протянул руку.

— Никита, — он ее пожал.

— Приятно познакомиться, Никита. Всегда хотел встретить кого-то необычного… кого-то вроде тебя.

— Спасибо, — повторил он уже менее уверенно, потому что не мог определить, комплемент это или нет.

Мужчина откинулся на спинку скамейки и задумчиво посмотрел на девушку, сидевшую чуть выше по аллее. Та по-прежнему разговаривала по телефону, накручивая прядь волос на палец.

— Я вот иногда смотрю на них и задаюсь вопросом, осознают ли они свое положение?

— Кто? — не понял Никита.

— Они, — мужчина показал на девушку, — плоские, вторичные заглушки. Мужик на велике, баба с коляской, эта, вот, с телефоном. Готов поспорить, она сейчас даже не говорит.