Мизинец

— Слушай, а ты опасный человек, Степка. С тобой поведешься…

— И к якуту я тоже ездил, — продолжил Дудка, будто говорил сам с собой. — Тольку от него правда мало было.

— Ага, теперь еще и якут какой-то, — Рупор бессильно развел руками и тоже выпил.

— Про часы он мне ничего не смог сказать нового, зато предложил погадать по руке. Видимо, от цыган нахватался. И знаешь, что он мне нагадал?

— Да уж куда мне? Я перестал что-то понимать еще на алхимии. Давай, вываливай.

— Что ты, Рупор, поможешь мне решить загадку.

— Ой, Степка, Степка… Я бы на твоем месте гадалкам на слово не верил. Особенно якутам. У них язык, как помело. Они тебе все скажут так мудрено, чтоб ты любую ихнюю дурость под себя подумал. Тем более, откуда ты взял, что он говорил именно про меня?

— Он так и сказал: «Рупор тебе поможет». И чтобы ты знал, твой скепси… — Дудка запнулся на сложном слове. Алкоголь постепенно начинал брать свое. — Твой скептицизм мне понятен. Я его даже разделяю, но других вариантов у меня не осталось.

Конечно, я мог бы сложить лапки, сесть на кресло, включить телек и ждать, пока все кончится. Но знаешь, это не в моих правилах. Работа есть работа.

— Эх… — Рупор тяжело вздохнул и потянулся за бутылкой. — Ладно, щас что-нибудь сообразим. Только нужно задиогениться как следует, пока опять философия не началась.

Они оба выпили, закусили, после чего Рупор громко хлопнул в ладоши, деловито потер их и начал: — Ну, значит, я готов. Загадывай свою загадку.

— Какую? — удивленно скривил бровь Дудка.

— Как это какую? Которую я должен помочь тебе разгадать.

— А в том-то и дело, что никакой загадки у меня нет. Только стрелки на часах. Это невидимая бомба замедленного действия. Никто не знает, где она, что она такое, но она есть и тикает.

— Ладно, что-то ты совсем поплыл. Больше тебе не наливать.

— Я, Рупор, не поплыл. Я просто устал. Ты бы знал, как сильно я устал от всего этого…

Дудка не стал договаривать, лишь раздосадовано махнул рукой и принялся за еду, которую до этого почти не трогал.

Он прекрасно понимал, что Рупор всего лишь бездомный, с которым по счастливому стечению обстоятельств ему приятно проводить время. И на обед он позвал его не для того, чтобы сваливать на него свою работу, а из чистой благодарности, ради доброго дела. Эдакая минутка личного счастья, на которое у Степы почти никогда не находилось времени.

Рупор доброе дело оставлять безнаказанным не собирался.