Мизинец

Что это, как не бред сумасшедшего?

— Я не сумасшедший, — прошипел Гриша, стиснув зубы.

— Конечно нет! Каждый здравомыслящий человек разок или два прятался в парке, чтобы людям головы отрезать. Нет, Гриша, ты просто мастерски придумываешь объяснения всем тем выкрутасам, что устраивает твоя больная голова. Вот и все. Нет никакого режиссера, нет никакой пьесы. И сюжета тоже нет. Ты хотел оправдать собственную жажду убийства, только и всего. А способности твои ничто иное, как извращенная форма магии. Было бы, конечно, здорово узнать, как ты, сам того не осознавая, научился всему этому, но я уже привык, что не на все вопросы можно получить ответы.

В твоем случае я даже пытаться не буду, а позволю пристрелить тебя, как бешеную собаку.

— Нет! — Гриша с невероятной скоростью сорвался со стула, схватил Степу за руку и рванул так, что тот, чуть не свалившись на пол, оказался на ногах. — У нас был спор. И ты проиграл. Теперь ты пойдешь со мной.

Гриша не собирался убивать Дудку в полицейском участке. Это было бы неразумно, учитывая, что для задуманного одного убийства было недостаточно.

Прежде чем самому стать первостепенным, ему необходимо было вскрыть черепную коробку и поглотить мозг Дудки. И здесь ему точно никто не позволит этого сделать.

Из кабинета Гриша вышел, прикрывая себя спереди Степой, словно щитом. Он прижимал его к себе, зажав горло локтем руки, в которой держал нож. Другой же он волочил за собой потерявшего сознание следователя, чтобы не получить пулю в спину.

При виде этого «живого танка» бойцы отряда спецназначения, стоявшие на лестничной клетке, напряженно замерли.

— Дайте пройти, — прошипел Гриша. — Или я сначала убью их, а потом и вас всех.

— Все в порядке, пропустите, — стараясь сохранять спокойствие, сказал Степа. К слову, спокойствием тут и не пахло. А пахло потом и смертью.

Немного помешкав, бойцы переглянулись и медленно отступили назад, давая живому танку дорогу.

Крепко прижимая к горлу Степы нож и продолжая волочить за собой гремящего туфлями по ступеням, бессознательного следователя, Гриша спустился на первый этаж, где его встретила целая толпа полицейских.

Они стояли по ту сторону решетки «обезьянника», столпившись вокруг Дуброва, и о чем-то переговаривались, но завидев на пороге «танк», будто по приказу замолчали. На короткий миг в приемной полицейского отделения повисла гробовая тишина.

— Открывайте, — нарушил молчание Гриша.

Полицейский за стойкой медленно опустил руку под стол и нажал кнопку. Замок щелкнул.