Мизинец

— Нет, спасибо, я попу берегу, — Дудка опять улыбнулся, и улыбка эта была вершиной его актерского мастерства. Ему стоило огромных усилий не поддаться панике и держать себя в руках. Оставшись наедине с загадочным слоеным человеком, он ощутил, будто сам себя запер в клетке со зверем. Словно дрессировщик-новичок, забывший в гримерке кнут. Дрессировщик-новичок, у которого по спине бегут мурашки.

— А это не просьба, — ответил Гриша. — Это мера предосторожности.

— Если ты думаешь, что я собираюсь убежать, то ошибаешься.

— Нет, я думаю, что те, кто стоят в коридоре с автоматами, не захотят стрелять в меня, пока ты сидишь у них на пути, — он слегка подтолкнул табурет и тот скользнул на метр вперед, к ногам Дудки.

— Разумно. Значит ты не дурак. Хотя по сложившейся ситуации не скажешь… — Степа сделал паузу, и их с Гришей взгляды встретились. — Тогда кто же ты?

— Я Гриша.

— В таком случае, Гриша, на твоем месте я бы отсел к стене. Там сейчас на крыше двое собираются по канатам к окнам спуститься и застрелить тебя в спину.

— Странно, — он послушал совета и отодвинулся немного назад, — разве это не в твоих интересах?

— В моих интересах понять, что ты такое.

— Ну что же, в этом мы с тобой похожи. Хотя я представлял тебя немного иначе.

— Да?

— Ты плохо шутишь и пахнешь яичницей.

Степа задумчиво нахмурился, потом посмотрел на свою ногу и улыбнувшись сказал: — Дома вступил. Обычно я пахну вещами похуже.

— Ответь, почему именно ты?

— Потому, что был в квартире один.

— Нет, почему первостепенный персонаж именно ты?

— Кто? — Степа прищурился, пытаясь понять, в какой именно момент он потерял нить разговора.

— Я долгие месяцы искал тебя. Я знал, что ты существуешь. Иначе и быть не могло. И вот, нашел… — Гриша откинулся на спинку стула и разочарованно всплеснул руками. — Это точно ты. Я знаю. Я чувствую. Но почему? Что в тебе такого особенного?

— Ну, братец, и каша у тебя в голове.

— Я не сумасшедший! — вдруг рявкнул Гриша. Его голос прозвучал неожиданно глубоко и резко. Так, что стекла в окнах за его спиной задребезжали.

— Ладно, ладно… — Дудка прочистил ухо мизинцем. — Орать-то зачем?

— Я не сумасшедший, — повторил он уже спокойнее. — Иногда мне кажется, что я единственный, кто остался при уме.