Мизинец

Сперва по Кокчетавской, затем по Ленинскому проспекту, а оттуда свернул на Литейную, где и очутился перед отделением полиции. Он остановился перед ним ненадолго, всего на короткий миг, после чего поправил на себе плохо сидевшую рубашку и поднялся по ступеням.

Пройдя сквозь небольшой тамбур, закрытый с обеих сторон тяжелыми, возможно бронированными, дверями, Гриша оказался в помещении, разделенном на две части массивной решеткой. Слева от входа большую часть стены заменяло толстое стекло, за которым находился телефонный пульт и рабочее место диспетчера.

Справа, за решеткой – вдоль стены стояла пара лавочек. В углу, над ними, под самым потолком, на подставке восседал старый телевизор, по которому шел, очевидно, какой-то отечественный сериал про бандитов. Какой именно разобрать было сложно из-за плохого качества изображения и полного отсутствия звука. В центре, между решеткой и окном диспетчерской был расположен высокий стол, походивший на миниатюру барной стойки, за которым сидел молодой парень в форме полиции. Он что-то усердно выводил на листке бумаги.

Задерживаться на пороге Гриша не стал, а прошел прямиком к молодому полицейскому.

— Добрый вечер, — он вежливо поздоровался и положил кисти ладонями кверху на стойку.

— Добрый… — невнятно ответил тот, дописал предложение и хотел было посмотреть на посетителя, но заинтересованно остановил свой взгляд на ладонях. — Вы по какому вопросу?

— Я бы хотел, чтобы меня арестовали, — все так же вежливо сказал Гриша.

— Да? И за что?

— За то, что я убил семнадцать человек и хочу убить еще одного.

— Сколько? — Полицейский с подозрением посмотрел на Гришу.

— Семнадцать, — повторил тот. — Большую часть я сбросил в канализационный колодец в лесопосадке, за парком Пушкина. А еще троих… Ой, точно. Еще трое лежат в доме по улице Кокчетавской. Я номер не запомнил, но ворота остались открытые, так что найти будет не сложно. Значит с этими выходит целых двадцать. Ровное число. Можно сказать, юбилей.

Полицейский опять окинул подозрительным взглядом Гришу, после чего нажал на скрытую под столешницей кнопку. На двери решетки, разделявшей помещение, тут же щелкнул магнитный замок.

— Иди, на лавке посиди, — полицейский кивнул на дверь. — Следователь скоро спустится.

Гриша прошел в дверь, и как только та закрылась у него за спиной, замок опять щелкнул.

Когда зазвонил телефон, следователь Дубров сидел в своем кабинете и тер кулаками глаза.