Мизинец

— Откуда ты знаешь, как меня зовут?

— Я знаю имена всех живых и мертвых. Но что они, как не пустой звук, тающий в вечности?

— Да кто же ты такой?

— Хмм… А ты настойчив, правда? — он перешагнул через тела и расставил в стороны руки. — Некоторые называют меня Энма, другие - Пушан. Для кого-то я Азраил, а для кого-то – Харон. Когда-то давно меня превозносили как Осириса, а та, от чьего имени я здесь, зовет меня Бароном Субботой. Я проводник души. Тот, кто переводит из одного мира в другой. Тот, кто решает, какой путь выбрать и как его пройти.

Это удовлетворило твое любопытство?

— Проводник души? — Гриша нахмурился. — Громкий титул для черномазого.

— Мой внешний вид ничего не значит, — он провел рукой и в миг преобразился сперва в некое подобие японского божества в короне с иероглифом, затем, в высокого ангела с белоснежными крыльями. — Я такой, каким меня представляют. Это всего лишь форма, потому как без нее человеческий разум не способен понять сути.

Он остановил свои метаморфозы на безликом силуэте в сером балахоне, чьи полы волочились крупными складками по полу.

— И что, Суббота, ты пришел по мою душу?

— Пришел.

— Тогда у меня для тебя плохие новости. Живым я тебе не сдамся.

— Живым? — мужчина медленно поднял руку и показал пальцем на диван.

Гриша обернулся и увидел самого себя со стороны. Вернее, свое бесчувственное тело. Оно все так же сидело на диване. Вся рубашка от воротника и ниже была измазана бурым. В обмякшей ладони лежал пульт от телевизора. Левая половина кожаной маски уже срослась с настоящим лицом, а в месте, где раньше были швы, остались только красные точки запекшейся крови.

Картинка в телевизоре двигалась так медленно, что, казалось, застыла на месте. А секундная стрелка на больших круглых часах по своей скорости уже больше походила на часовую.

— Я что, — Гриша запнулся, — умер?

— А на что это по-твоему похоже? — ответил мужчина.

— Но ведь… я был так близок. Нет, этого не может быть. Я еще не все сделал. Я еще не закончил! Нет!

— Григорий Титов, твои слова мне так знакомы.

Я слышал их несчетные разы. При жизни каждый мнит себя неповторимым, уникальным. Он думает, что пуп земли. Никто не верит в свою смерть, не осознает ее неминуемой близости, пока она не окажется на пороге. И в этом схожи бедняки с царями. Конечно, ты у нас особенный мальчишка. Баловник. Твое нахальство и нелюбовь к законам, как человеческим, так и тем, что пострашнее, заставили несчастную пожертвовать частичкой собственной души. А это дорого стоит.