Кольцо Уробороса

– Вы же прекрасно понимаете, что я не соглашусь. Я не виновен, а отступать – не в моих принципах. Мне предстоит тяжелое слушание, но я буду биться до самого конца. Если мне предстоит принять сегодня смерть, то лучше уж это будет по собственной воле, чем от какого-нибудь заклинания в спину. Они ведь от меня не отстанут. Как когда-то не отстали от моего отца.

- Ал, пожалуйста. – в глазах волшебника читалась мольба. – Не перечь совету. Они же даже не станут тебя слушать. В конце концов, я тебе запрещаю, как твой учитель.

- Простите, Тимериус. – молодой человек улыбнулся. – Но я не могу согласиться. Я уже давно не ваш ученик. Спасибо за все. И, возможно, прощайте.

Ошарашенный старик продолжал стоять на месте, пытаясь подобрать слова. Хоть он и понимал, что мальчик поступит только так, как сам считает нужным. Но все же старался убедить его, уговорить. Он пошел упертостью в отца. А последнего вообще было невозможно переубедить. До самой смерти он стоял, защищая свои идеалы. Даже когда он упал, сраженный заклинанием, он не признал своих ошибок.

- Тимериус, отойдите от виновного. – произнес властный голос из-за трибуны. Черноволосый мужчина с не менее пышной и не менее седой бородой вошел в зал заседаний, в сопровождении еще десяти человек. – Заседание начинается.

В зале тут же воцарилась полнейшая тишина. Казалось, даже ветер успокоился. Лишь изредка было слышно, как очередной зритель затягивается дешевой сигаретой.

- Сегодня, на одиннадцатом, в этом году, Совете Волшебников, мы рассмотрим дело о вероломном убийстве Матиаса Фергюса Стоуна, – произнес черноволосый волшебник.

– совершенном Аланом Бальтазаром Грейвом, двадцать четыре часа назад. Прежде чем приступить к делу, хочу выразить соболезнования всем его родственникам, а также друзьям и знакомым, которых сегодня собралось не мало. – он с ехидной улыбкой посмотрел на молодого человека. Алан мог поклясться, что увидел в его глазах ту самую искорку, возникающую у серийный убийц, при виде новой жертвы. – Спасибо всем, что пришли.

На несколько секунд в насквозь прокуренной комнате воцарилось молчание. Пришедшие склонили головы, проявляя свою скорбь. Но Алан все еще чувствовал десятки взглядов, направленных ему в спину. Однако, даже не подумал оглянуться. Он знал, что увидит стадо, пожираемых гневом, животных, исподлобья сверлящих ненавидящими глазами. Все вставало на свои места. Совет не нагнал толпу. Они пришли сами, узнав, что будут судить убийцу их близкого человека. Тишина затягивалась.