Оборотень с границы

Когда-то тренер по боксу, у которого я честно отзанимался тренировок десять, говорил мне, что хотя удара у меня нет и быть не может, боковые мне удаются хорошо за счёт природной конституции. Когда я обиделся на конституцию, этот почти семидесятилетний дедушка, кстати где-то на полцентнера легче меня, вытащил мою тушку на ринг и отделал как бог черепаху. Буквально за две минуты и даже не вспотев при этом. А напоследок сказал, что у меня есть некоторые задатки, но попасть своими ударами я могу только в дерево, да и то, если безветренная погода.

Больше я в ту секцию на бокс не ходил, потому что мне было больно, даже очень, а еще больше обидно.

Так вот этот парень, видимо, оказался в роли дуба, и я в него попал. Юноша буквально хекнул, отшатнулся и упал, потеряв сознание.

- Ого, - я и сам офанарел от такого результата. Обычно получалось не так хорошо. Судя по всему, второй желтоголовый обалдел не меньше.

- Эй! Подожди! – ошарашенно смотрел на меня этот чудик, все также держась за щеку. – Так ты не человек?

- Конечно, – с бахвальством победителя усмехнулся я.

– Меня зовут Винни Пух!

Глава 1

Мне понятны изумленные глаза Светки. Я в этом кабаке уже шесть лет работаю, начинал простым охранником, а потом, когда прежний шеф охраны уходил, то мне досталась должность начальника. Но никто от меня никогда таких слов здесь не слышал. Это было имя из другой жизни, сейчас я был Андрей или даже Андрей Александрович, но были времена, когда «Винни» в мой адрес раздавалось гораздо чаще, чем имя, данное мне при рождении.

В армии вообще легко раздают различные прозвища, и хотя не всегда они с первой попытки оказываются удачными, но те, которые приживаются, сопровождают человека практически всю оставшуюся жизнь. Причем для идентификации иногда такие «погремухи» оказываются гораздо эффективнее, чем его паспортные данные. «Какой Андрей? Винокуров? Не, не припоминаю… Аааа, Винни-Пух!!! Ну, конечно, знаю его».

Вот и я не избежал такой участи. Сокращения фамилии типа «Винокур», «курица», производное «петух» мне категорически не нравились, и я отстаивал неприкосновенность родного имени всеми доступными методами.

И этот период идентификации в пространстве длился довольно долго по армейским меркам, месяца два, пока мы в первом увольнении не попали в драку с местной гопотой. Надо признать, что мне сразу довольно ощутимо прилетело по лицу, да и в целом ситуация складывалась довольно мерзкая, поэтому я и озверел достаточно быстро.