Оборотень с границы

Между прочим, контрольно-следовую полосу, сокращенно КСП, не боронят уже лет двадцать совсем нигде. Технологии давным-давно не стоят на месте. А Индусом, кстати, звали собаку самого известного пограничника Карацупы. Нарушителей ловил пачками, из-за чего вполне заслуженно и стал легендой людей в зеленых фуражках. Правда, ходят слухи, что на самом деле, песиков в течение службы хозяина было три или четыре, просто их звали одинаково. Но это уже совсем другая история.

Полицейские уже успели покинуть наше прекрасное заведение, а официантки с поварами восстанавливали порядок в зале.

Вячеслав Геннадьевич был совсем не против моей завтрашней отлучки. Складывалось впечатление, что он вообще мечтает меня уволить и больше никогда не видеть. Так-то наш директор, в целом, мужик не плохой, но трусоват. Что есть, то есть. И поэтому он не любил решать проблемы, а предпочитал бегать от них, а избавиться от меня для него лично смотрелось самым идеальным решением. 

Одна беда, еще больше, чем потенциальных проблем со мной, он боялся конфликта с официальными органами, и поэтому наверняка обратил внимание, как вольготно я общался с целым полковником госбезопасности.

Дальше все в ресторане катилось по накатанной колее. Директор покрутился по залу, заглянул на кухню, взгрел посудомоек и, чуть ли не расцеловав меня от нахлынувших эмоций, поехал снимать стресс от переживаний.

Дневная смена отработала без эксцессов, в красках за перекуром пересказала утренние события ночникам и отбыла домой, к семьям. Я прошелся еще раз по объекту и уже начал прикидывать, во что одеться вечером, как напомнил о себе молчавший весь день мобильник.

Неее, даже смотреть не буду, кто звонит. У меня впереди чудесный вечер, который я не хочу испортить.

Глава 3

Я знаю, что это лишь сон. Одна и та же картинка, намертво засевшая в памяти. Она то прячется где-то в глубине, то снова начинает напоминать о прошлом. Но даже осознавая нереальность происходящего, я снова и снова начинаю бояться. Я бегу, каждый раз зная, что сейчас будет выстрел. Я могу до сантиметра воспроизвести положение своего тела, точно знаю, куда ударит пуля, и что я почувствую. Вот только изменить ничего не могу. И я бегу навстречу неизбежному.