Друзья и родственники колдуна Николая

И не братья Кузнецовы, которые выглядят такими голливудскими демоническими подростками. Нет. Довёл я. Я согласился помочь, я стал допытываться, я вплёл в эту историю множество людей. Что, если я всё перепутал и неправильно понял? Вообразил, что мир меня просит. Что я обязан защитить ребёнка... А если нет никакой порчи, только нервная впечатлительность Гали и случайные совпадения? Сколько психов считает, что их сглазили?

— А-а, вот он приехал, — сказал Виктор уверенно.

Где-то неподалёку мигнули фары. Мне машины в темноте казались одинаковыми, и я гадал, как Виктор опознал марку.

— Ну пошли, — ответил Коля и хлопнул дверью.

Лил дождь. Совсем близко, над крышами высоток сверкнула огромная молния и сразу прогрохотал гром. Я вздрогнул. В происходящем было что-то отвратительно киношное. Поздний вечер. Гроза. Тьма, которую не могут разогнать фонари...

Человек в сером пиджаке вышел из машины, запер её и, горбясь под дождём, побежал к подъезду. Двое высоких, плечистых парней в кожаных куртках перехватили его на полпути.

Он остановился, отшатнулся. Двое о чём-то заговорили с ним. Он слушал, слушал, потом понуро кивнул. Дождь хлестал его по плечам и словно бы не решался коснуться тех, в куртках. Дальше Виктор показал удостоверение. Человек в пиджаке кивнул снова.

Они не вели его и не подгоняли, он сам пошёл за ними. Коля открыл заднюю дверь и «гражданин Семёнов» сел рядом со мной. С него лилась вода. На лысине блестели капли. Он выглядел очень уставшим, измотанным. Углы его губ часто подёргивались: не то тик, не то навязчивые движения из-за тревоги.

Заметно было, как он готовится говорить.

Рассказать всё.

Коля был прав? И он уже «пуганый»?

Театральная атмосфера этой ночи так повлияла на меня, я был до такой степени полон предубеждений, что не сразу заметил очевидное.

Да ведь он рад!

Он рад, что за ним наконец пришли. Он давно этого ждал. Он надеялся на это.

— Серёга, — окликнул Коля.

Коля улыбался, и Виктор, как я заметил неожиданно для себя, скупо улыбался тоже.

Они-то, в отличие от меня, ничего себе не нафантазировали. Мне стало стыдно.

— Ну, кто говорить-то будет? — поинтересовался Виктор.

Я замялся.

— Геннадий... простите, не знаю, как по отчеству...

— Антонович, — так же неловко ответил он, достал платок и вытер лысину.

— Да ну вас, — сказал Коля. — Короче, дядя Гена, это Серёга, он клирик, так что ты ничего не бойся. Мы не со злом. Ребёнка выручить надо, Танюху твою.