Друзья и родственники колдуна Николая

Друг и брат нашему Николаю!

Лежит шеф и ржёт, аж кашлем заходится. И мы все ржём. Даже ротвейлер Васька, которого по-прежнему дохлятиной и песком рвёт, и тот ржёт между приступами блёва.

— Что? — только и лепечет мой клирик. — Что?

Да он никак за чистую монету принял!

Шутит шеф. Ну какой из Серёги некромаг?! И не поднимал он мертвецов, клирик мой: он ангела призвал! Понимать же надо. Светлей дела и не бывает. Может, по просьбе Серёгиной поторопился небесный командующий, прежде срока даровал погоны благородной душе; а может, сам Иван Петрович из отпуска прежде срока вернулся.

Неважно это. Все мы поняли, что последний привет нам товарищ майор передавал уже в ангельском чине... Эх, Серёга, Серёга...

Беру его, дурака, и обнимаю со всех сил, сколько тех сил осталось. Не сориентировался он! Эх, ты, Светлая твоя башка! И даже аура Серёгина, которая обычно душит и давит, сейчас накрывает меня, будто одеяло. Многотонное этакое одеяльце...

«Ну! — думаю, — будет что бабушке рассказать!»

И глаза закрываю.

И снова о спасении кошечек

Если по уму рассудить, то самый бесполезный и бестолковый дар — это духовидчество. Хуже того: дар вредный. Бывают дары опасные, бывают — те, что обрекают на опасную работу. Не позавидуешь экзорцистам: мало кто из них своей смертью умирает. Ясновидящим порой такое откроется, что не знаешь, куда бежать, где прятаться. Что уж тут — и нашего брата, боевого некромага, часто хоронят с военным оркестром... Но все мы что-то полезное сделать можем, уж если не себе, так людям.

А духовидцы?

Ну увидит он тень графини какой-нибудь двухсотлетней, жалобы её выслушает, посочувствует, а дальше? Упокоить её духовидец не может. Встретит он русалку больную, у которой реку в бетон забрали, выслушает, пожалеет, а дальше? Реку-то не вернуть. Полтергейста распознает, полюбуется на него, но даже если и поймёт, откуда тот взялся, изгнать его духовидец не в силах.

Спиваются они часто, духовидцы.

А если и не сопьются, плохо живут.

..

.Эта вот духовидица точно жила плохо. Зато недолго. Я в затылке поскрёб, фотографии на телефоне ещё полистал. Заглянул в старые снимки, на столе рассыпанные — частью полароидные, частью совсем древние, советские... Паспорт покойницы напоследок повертел в руках.

— Скажешь что-нибудь? — спрашивает Витька.

Витька Слободский, как и я, Тёмный колдун. В школе за одной партой сидели. Не раз спина к спине бились против сволоты всякой. Твёрдый человек Витька, верный.