Север Москвы

Железобетон превратился в странный полупрозрачный камень, похожий на камень сводов Боровицкой. Там, где на него падали солнечные лучи, он словно сгущался, из белого становился золотистым, а кое-где — цвета топленого молока. Казалось, что дома, как аккумуляторы, собирают тепловую энергию. Почти наверняка так и было.Улица пустовала. Вокруг царила тишина.Улыбаясь, Миша указал вперед:— Пошли.

Сначала я попросила его подождать. Я открыла распечатку карты и сверила маршрут. Судя по всему, дома не стали переползать с места на место.

Это радовало. Больше того: с того места, где мы стояли, уже различим был край нужного дома. Едва заметный уголок, часть крыши — но это уже было что-то. Я выхватила фотоаппарат и несколько раз щелкнула. Конечно, для Валентины Петровны этого бы не хватило. Но меня успокаивала мысль о том, что у нас есть какой-то промежуточный итог, мы съездили не совсем впустую.А вот тишина казалась подозрительной.«Здесь столько домов, — прикидывала я, шагая за Мишей. — Неужели все нежилые?» Окна нижних этажей наглухо заросли. Не осталось ни следа. Но окна были — они начинались приблизительно на высоте двадцатого этажа. Смотрел ли в них кто-нибудь? Какой-нибудь эльф — бледный, равнодушный, похожий на силуэт из некрашеной бумаги. О чем думают эльфы? Они никогда не пытались разговаривать с людьми. Никто не видел, чтобы они хотя бы между собой разговаривали. «Может, они вообще неживые сами по себе, — вдруг подумала я. — Как их лошади. Может, они просто чьи-то органы. Пальцы Севера, как джунгли — нервы метро». Мысль показалась мне неприятно логичной. Если разумна колоссальная Астра, почему не может быть разумен анклав?Мы успели пройти метров двести.— Твою мать! — сквозь зубы произнес Миша. Я выглянула из-за его плеча и беззвучно повторила за ним....Раньше это было собакой.Оно и сейчас напоминало собаку. Кого-то вроде крупной борзой. Или, возможно, гепарда. Но движения оставались собачьими. Собака угрожающе наклонила голову и шла к нам. Солнечные лучи бликовали на ее чешуе. Шерсть превратилась в чешую — гладкую, молочно-белую.Собака была не одна. Похоже, целая стая бездомных псов переродилась. Первым мы заметили вожака. За ним шли другие.— Мы влезли на их территорию, — сказал Миша. — Стой тихо.Я окаменела. Пока на глаза нам показались четыре пса. Я настороженно огляделась. По крайней мере, нас не окружили. Или я просто не видела? Нас могли выслеживать от самой станции. Меня охватила злость. Нам осталось пройти совсем немного.