Город неоновых снов

— Слушай, не уверен, что смогу тебе с этим помочь. Это дело не в моей юрисдикции. Я, знаешь ли, давно уже не опер. Как правило, сижу в офисе и перебираю бумажки. Иногда выезжаю на осмотр места преступления, не более того.

— Не отмазывайся, — усмехнулся Ганс. — Я всё равно не поверю, что старый пройдоха вроде тебя не в курсе хода расследования.

— У меня информации не больше, чем у парней в отделе.

— Этого более чем достаточно.

— Эх… — вновь взявшись за бокал, протянул Дмитрий. — Ну и? Что конкретно тебя интересует?

— Всё что знаешь, — отрезал Ганс.

— Если считать вчерашний случай, то восемнадцать.

— А неофициально?

Дмитрий хлебнул немного пива и смерил собеседника недобрым взглядом.

— Ты ведь понимаешь, что это информация не для СМИ?

— Само собой, — проведя пальцами по губам, ответил Ганс.

— Мы полагаем, что больше тридцати. Есть мнение, что он начал убивать ещё полтора года назад, но тогда его почерк был несколько другим.

— Почерк, говоришь? — задумчиво повторил детектив.

— Да всё как всегда. Виной всему журналисты и их вечная мания придумывать громкие имена… Если вкратце, то у всех жертв было две отличительные особенности. Первая — тела погибших были расчленены и сложены в жуткие скульптуры. Вторая — на месте преступления этот ублюдок обычно оставляет кровавый знак, похожий на птицу. В итоге мы и глазом моргнуть не успели, а газетчики уже прозвали его Соловьём.

— Вот оно что... То есть из-за знака его нарекли именем птицы, а из-за нездоровой тяги к искусству было выбрано имя самой творческой из пташек?

— Вроде того. Вот только искусством это назвать сложно…

— И чего он этим добивается? — продолжал сыпать вопросами Ганс. — Мотив прорабатывали?

— Естественно, но что-то конкретное пока сложно сказать. У нас нет никаких зацепок, кроме вереницы покойников… А по останкам жертв весьма затруднительно распознать его мотивы.

Достав из кармана телефон, Дмитрий быстро постучал пальцами по дисплею, а спустя несколько секунд передал устройство собеседнику.

— Вот, сам взгляни.

— Ох… — не сдержав удивления, буркнул Ганс, глядя на фото на телефоне.

С дисплея устройства на детектива смотрело изрубленное на части тело, сложенное в отвратительное месиво из плоти и металлических штырей. Издалека тело жертвы напоминало скорее огородное пугало, нежели человека.