Омут

Опять будет смеяться, хотя у самого поджилки трясутся, это же видно! Оставалась Белка. Она пережила то же, что и Денис, и это общее приключение словно связала их невидимыми узами.

Но дома Белки не было. Её бабушка, узнав гостя, пошла в наступление:

— Ты, ирод, зачем внучку мою обидел?

— Не обижал я её! — опешил Денис.

— А чего она тогда плачет? Чего домой просится? Пока тебя, мельникова отродья, не было, она так не рыдала! А ну пшел вон отсюда!

Денис испугался. Когда на тебя, размахивая кухонным полотенцем, надвигается полная старуха, судьбу лучше не испытывать.

Бабушка Белки еще какое-то время бушевала, проклиная всю его родню до седьмого колена, а потом долго сетовала на Матрену и Трофима, что приютили отродье.

В том, кого она имеет в виду, Денис не сомневался. Это было обидно и непонятно, но бесстрашно отстаивать честь легко только в детских мечтах. Жизнь — она сложнее. От того, что Денис промолчит, никому плохо не будет, а сунется в дом — может и получить.

Гораздо важнее сейчас было найти Белку. Она плакала, и от этого почему-то щемило в груди. Да еще это нечто на развалинах… По спине пробежал холодок — сумерки сменились темнотой. Баба Матрена называла такое время «воровским», а Тема пояснил, что к грабителям выражение отношения не имеет. Просто вечером добрые духи слабеют, а вот злые, напротив, становятся сильнее.

Подождав еще немножко, Денис забеспокоился по-настоящему. Что могло так задержать бесстрашную, на самом деле, девчонку? Кошмары в голову лезли один ужаснее другого. Поняв, что сейчас сам себя напугает, Денис решился. Вышел из своего укрытия и осмотрелся, соображая, куда могла спрятаться подруга. Бабка за неё не беспокоилась, значит, она где-то поблизости!

За домом темнел сарай. Денис чуть помедлил, не решаясь лезть в незнакомое место. А вдруг там крыша гнилая, и домовой или какая другая нечисть постарается обвалить её на голову незваного гостя.

К сараю он пошел осторожно, крадучись, стараясь ступать бесшумно. Для смелости оглядывался на освещенные окна дома, но стоило отвернуться, как темнота ослепляла. Приходилось замирать на месте, давая глазам привыкнуть.

В эти моменты пространство взрывалось звуками. Сверчки заливались так, словно поставили перед собой задачу заглушить все и вся.