Тень

Она спортивная, мигом догонит.

Катя бежала, задыхаясь. Ботинки шлепали по лужам, расплескивали воду.

Во дворе ни души. Даже окна пустые. Катя в панике завертела головой и тут ее схватили за воротник, отдергивая назад. Земля скользнула под ногами, и Катя упала на грязный снег. Тут же ее пнули в бедро. Она успела подумать, что зима станет ее спасением. Через куртку не так больно, терпимо. Но новая мысль застала врасплох – ее прежде никогда не били. Часто давили словами, насмешками, могли пихнуть в бок, но не более того.

– Эй, вы! – спасительный голос. – Чего творите? А ну пошли отсюда!

Удары прекратились, отдалился стук каблуков. Катя села на снег. Слезы не шли, а так хотелось поплакать, ощутить легкость в груди, а не обиду и боль.

– Ты как?

Она подняла взгляд и счастливо вздохнула. Антон протягивал руку, глядя устало и обеспокоенно.

***

Кофе казался пресным. Один вид пирожного вызывал тошноту. И все же, было приятно, что он привел ее в кафе. Играла спокойная музыка – что-то из классики. Батарея у окна согревала.

Антон вслух переживал, что Катю побили слишком сильно, но она заверила, что куртка смягчила удары. И хотя поясница все еще ныла, делала вид, что все в порядке. Гораздо больше Катя беспокоилась, что не удастся отстирать светлый пуховик, купленный в начале зимы.

Ловец теней заверил, что уже проверяет ее одноклассников:

– Сегодня я отправил отчеты комиссии. Мы работаем в поте лица, так что очень скоро все образумится, – он потер глаза. Катя подумала, что Антон уже несколько дней не высыпается.

– А что за комиссия?

– Как тебе объяснить, – он задумался. – Они главные теневеды. Принимают сложные решения. Могут уничтожать вирусы. Я вот, например, не могу.

Катя помолчала, размешивая сахар, который – только сейчас поняла – забыла добавить.

– Антон, а расскажите еще про поглощенных тенью. Что они чувствуют? Где они… находятся?

– Что? – он оторвался от окна, в котором разглядывал тьму. – А почему ты спрашиваешь?

Она пожала плечами и смущенно улыбнулась. Она и сама не знала.

– Хочу написать книгу об этом, – выдала она самое разумное, что пришло на ум. – В стихах. Поэму.

– Ну знаешь, – усмехнулся он.