Бастион: Поступление

Я бесконечно скольжу взглядом по ровному лбу, пушистым кустикам бровей, что совсем светлые, любуюсь уникальным оттенком серых глаз, обрамлённых в опахала ресниц, чью длину видно лишь вблизи, ибо тоже русые. Аккуратный носик, словно вызов богу умиления, приятно круглый, гармонично широк и достаточно остёр, под ним такая важная и трогательная линия верхней губы, эдакий штрих кистью, дополняющий средне-полные розовые губы, слегка обветренные, что прекрасно сочетается с вьющимся локоном и ветерком. И, в довершение, – упрямый подбородок и изящная, трепетная шея, умея рисовать, я бы тут же запечатлел эту красоту.

– Сапа, хочу спросить кое-что, – наконец решился я на разговор.

– Давай, – легко отозвалась она.

– Ну, только не подумай чего, просто я знаю ещё одного человека под логи… тьфу, – ошибся я, – под именем Волох Сапа и это парень.

Девушка вздрогнула и очень медленно поворачивает голову – на лице такая буря эмоций, что меня бросает в жар.

– Прости, – спешу сказать я, – понимаю, что звучит дико, но…

– То есть ты помнишь его?! – поражённо переспросила она.

Я кивнул, на что она вдруг взяла меня за руку.

– Не может быть, Матус… Честно?! – всё ещё не верит одноклассница. – Как он выглядит?

– Окрашенные в чёрный волосы, вот такого роста, – показываю я, – любит говорить “наи…

– Я просто… это так… Ах! – слезы потекли по щекам и Сапа отвернулась.

Растерянность грозит раздавить, вместе с досадой, хочу утешить, но боюсь ещё больше обидеть.

– Прости, чем-то могу помочь? – в попытке отыскать метод, спросил я.

– Это от радости, – ответила девушка, повернув уже улыбающееся лицо и сверкая мокрыми дорожками. – Так хорошо, что ты знаешь.

– Что с вами случилось? – тут же, с жаром спросил я, отмахнувшись от какого-то жучка, залетевшего в окно.

– Это длится давно, – начала Сапа рассказ, – уж сколько лет, то я поживу, то брат, но окружающие этого вообще не замечают – проклятье такое. Я, кстати, серьёзно, нас прокляли, лет десять назад, что-то связанное с врагами родителей, – рассказала она, устремляя взгляд вдаль, к громадам Высокой части города.

Рассудок ищет на что бы опереться, поэтому спрашиваю:

– А мама с папой тоже не замечают?

– Да, – на лицо ангелочка легла тень давней боли, – в этом-то вся тяжесть. И я, и брат, пытались достучаться – эффект нулевой, ты сразу выдумщик, фантазёр… хватит дурачится… но мы привыкли уже. В конце концов пол жизни – тоже жизнь.