Бастион: Поступление

В отделке превалирует серый цвет с гладкими поверхностями – либо кафель, либо сталь, либо стекло. Справа и слева открываются лабораторные отделы, где все сотрудники в спецодежде, многие за мониторами, остальные возле непонятного оборудования. Приятно видеть частые улыбки на лицах и слышать доносящийся смех в разговорах. Вероника ведёт дальше, к компактной камере хранения.

– Здесь и временно, и на постоянной основе содержат образцы, – рассказывает дочь Георга. – С люцифером уже всё, то что сейчас покажу – наверняка последние из синтезированных.

Во всяком случае в рамках нынешнего проекта комплекса.

– Звучит как-то грустно, – отметил я.

Вероника обернулась, под шорох закрывающейся стеклянной двери.

– Да, пожалуй. Ну может ещё найдут куда применить.

Камера хранения – столь же холодное цветом место, ибо кругом чернеет пластик отсеков, тёмно-серая сталь ручек и накладок. Пол в тех же тонах, а на одной из стен есть монитор. Председатель быстро нашла на экране нужный номер и ввела код доступа.

Справа, по окантовке, высветился один из ящиков. Я прямо залюбовался на это действо – казалось, что внешняя часть монолитна, а теперь там бегают огоньки – прекрасное решение.

Вероника выдвинула блок, подобный полке в шкафу, только в раза три длиннее. Там, под стеклянными крышками, лежит несколько десятков камней. Глаза впиваются в неземную красоту и глубинное мерцание – словно колдовство какое-то.

– Здесь уже огранённые, – поясняет Вероника, – чуть меньше размерами, конечно, но они прекрасны.

А там в начале – оригинальный кристалл, каким он синтезируется в результате побочного эффекта. Тебе они больше нравятся, что ли? – спрашивает она, видя, как больше смотрю на первородные образцы.

– Да, – с воздыханием отвечаю я, – вон тот, похожий на корону.

– Кальдерический?

Интересное слово возвращает к действительности.

– Это как?

– Ну, в виде кальдеры, тоже, что кратер, только больше и выглядит примерно так, – отвечает она, грея улыбкой.

– Ну да, наверное, – согласился я, обретая первое знакомство с кальдерами.

– Его можно взять?

Изящные пальчики вероники вытащили кристалл, и я, увидев ближе понял, что же в нём нравиться – дикая, математически выверенная красота. Основание круглое и плоское, как таблетка, по контуру вздымается шесть конусов, ограниченных окружностью, но краёв острых нет, всё словно из мельчайших кубиков-кристаллов и струящийся изнутри свет рассекается на мириады блёсток.