Книга 1. О людях и демонах

Теперь я стала задумываться, насколько надуманы все те слухи, что о них ходили: что им начисто стирают эмоции, что их ломают и они перестают быть людьми... Мы вовсю обсуждали старшекурсников за их спинами, а встретившись в общежитии или на факультете, неловко отводили взгляды.

К счастью, они мелькали в общежитии настолько редко, что я знала в лица едва ли пятерых. После того самого Рубикона, когда рубеж сознания оказывался сломлен, студентам-охотникам разрешали переселяться в отдельные квартиры.

Я знала, что у всех это происходит по-разному — даже на пятом курсе были те, кому еще не разрешали охотиться.

В общем, в обучении на охотника имелся целый воз различных условностей. После инцидента с Пэтэком к нам было обращено особо пристальное внимание, и лекцией Моццы оно, увы, не ограничилось.

ГЛАВА 5. Звон колоколов ч.

Дабы мы не спешили сразу по переходу на второй семестр хвататься за печати, еще загодя Бертольд повел нас на экскурсию в хранилище. В отличие от прочих «охотничьих» тайников, оно располагалось прямо в Университете, на цокольном этаже, и представляло собой необъятное пространство, поделенное на два зала: первую половину занимало, собственно, хранилище, а вторую — оружейная.

В хранилище в прямом смысле можно было потеряться. Пока мы протискивались по узкому проходу между многочисленными шкафами с открытыми полками, Бертольд давал краткую вводную про печати.

— У многих, тэк сказать, ошибочное представление про печати! Что эта такая магическая пентаграмма, которая сама по себе способна на великие чудеса! — он выдал нарочитый смешок. — О, нет! Печать — это просто рисунок, не более того! Сложный, составной рисунок, находящийся одновременно в двух пластах реальности: нашей материальной и энергетической, ментальной. Воплощая печать, мы словно заимствуем силу эгрегора, понимаете?

Мы поддакивали, мол, все понимаем, и мужчине этого было достаточно — довольный, как сытый хомячок, он удивительно ловко лавировал по проходу, заложив за спину ручки.

— Само изображение печати на бумаге — есть ее проекция из сил бытия, невидимых глазу, — продолжал он, увлеченный собственным рассказом, — поэтому особенно важно ее правильно зарисовать! А для этого мы должны знать, что и как значит каждая линия и какую связь использовать для двух основ.