Книга 1. О людях и демонах

Гадания церковь не поощряла, считая их порочащими Господа и атавизмом язычества. Поэтому я старалась гадать незаметно, чаще всего поздно вечером, когда в гостиной уже никого не было, — я разбрасывала по столику деревянные палочки и искала в них смысл.

Как обычно, покой был нарушен моей «второй половинкой»: Соя подлетела ко мне с возмущенным воплем, при этом неистово крестясь, и вырвала из рук деревяшки. Я чуть не поседела от неожиданности. Бормоча молитву, девушка осенила меня крестным знамением.

— Ты чего? С катушек слетела?! — ошалело спросила я.

— Это ты слетела! — ее аж трусило от возмущения. — Это же ЕРЕСЬ!

Она так выделила интонацией последнее слово, что мне на мгновение стало стыдно, но затем я разозлилась. Будет еще меня поучать святошкина дочка! Чего это она препода из себя корчит?!

— Никакая это не ересь! — зашипела я оскорбленно. — Сама знаешь, что про это Бертольд говорил: «В гадании нет никакой магии и бесовщины»!

Каюсь, я немножко приврала, выхватив только кусок из его тирады:: «Гадание и прочие попытки использовать «волшебство» есть ересь, однако за гадание не судят, как и за любые детские шалости.

— Но ты же на охотника учишься, а маешься всякой дурью! — Соя уже отчаялась мне что-либо доказать.

— На охотника, а не на святошу! — брякнула я в чувствах и сразу же об этом пожалела. Прозвучало слишком резко, и во взгляде девушки засквозила обида. Мне стало совестно, но извиниться не позволило упрямство — так бы вышло, что я виновата, а она — права.

— Злая ты! — всхлипнув, горестно выдавила подруга и ушла, оставив меня в таких же расстроенных чувствах. Будучи полными противоположностями, мы с Соей частенько цапались, однако так серьезно поссорились впервые. Но ведь это она начала! Я не собиралась идти мириться первой. Без назойливой Сои стало даже как-то спокойнее: никто не зудел над ухом, читая морали, а на лекциях девушка весь день отсиживались вместе с Юной...

Если учесть, что кроме своей пятерки я почти ни с кем не общалась, моим уделом стало гордое одиночество на галерке.

Однако надолго подруги не хватило. Когда у меня у самой терпение уже висело на волосинке, а совесть вгрызалась в горло бульдожьей хваткой, ко мне подошла Соя. Нам обеим было неловко. Пары закончились, почти все уже разошлись, и только Рэм по-прежнему сопел на парте, одним глазом наблюдая за нами.

— Надо бы подучить князей-архонтов...