Книга 1. О людях и демонах

Официально на факультете охоты имелось два основных направления: боевые священники и охотники, но так как они во многом перекликались, да и дисциплины изучались одни и те же, разделение происходило только на пятом курсе. Можно было стать непосредственно охотником и ходить в патрулирования, а можно — боевым священником: святословом или графистом.

Те, кому было по душе читать псалмы и заниматься прочим бескровным экзорцизмом, продолжали обучение уже под крылышком церкви, а люди вроде меня по окончании магистратуры начинали официальную практику при отрядах охотников.

Однако это не значило, что охотники не должны уметь чертить защитные печати или знать убойные молитвы. Это был тот самый багаж умений из разряда «пригодится». Пока мы не научились в достаточной мере управлять сознанием, нам дозволялось лишь наносить печати, а всю остальную часть работы — наполнение святым духом — выполняли уже профессионалы.

Я вытащила наушник и нашла взглядом Рэма. Тот самозабвенно пританцовывал под музыку, водя кисточкой по забору напротив.

— Эй, Рэм! — позвала я его, но парень и ухом не повел. — Рома!

— Вейк ап энд фла-а-ай!.. — напевал он себе под нос.

— Роман!

Ноль реакции, фунт презрения. Я начинала выходить из себя. Какие же тут равные условия труда, когда кому-то весело, а кто-то пребывает в унынии? Недолго думая, я подкралась к парню со спины и с неожиданным воплем мазнула по его щеке кистью.

Во мне тоже взыграли инстинкты, и я запросто увернулась от его атаки, отбив ее локтем. Теперь мы оба стояли на полусогнутых, не сводя друг с друга цепких взглядов. Глаза Рэма округлились, а затем в них заблестел сердитый огонек. Стащив наушники, он гневно возопил:

— Ты совсем кукукнулась?!

— Блин, мне ску-учно!

— Эт, канешн, аргумент! — насупив брови, парень потер щеку, с бесконечной грустью поглядел на разводы краски, оставшиеся на пальцах, и понуро направился ко мне.

Я шустро попятилась, но Рэм оказался куда проворнее и сжал перепачканной пятерней мой подбородок. Возмущенно гудя, я вырвалась, но месть уже свершилась — теперь я тоже была вся в святой краске.

— Ну что, весело? — на его лице расползалась довольная улыбка.

— Да зашибись просто! — проворчала я, потирая лицо.