Книга 1. О людях и демонах

Есть вопросы?

— Архонты предпочтут воплотиться в городе, — отвернувшись, пробурчал Эндрик.

Дьякону его комментарий не понравился, но зарождающуюся ссору пресек хлопок в ладоши. Коран явился словно из ниоткуда. Прокашлявшись, Клавдий прожег нас презрительным взглядом и принялся демонстративно зачитывать список:

— Тишина! Разбивка произошла следующим образом: группа один — Соя, Юнона и Эндрик — квадрат А. Группа два — Сана и Рэм — квадрат Б. Вторую группу будет курировать Коран, первую — я.

Я не знала, радоваться мне или ужасаться: вроде как и слава богу, что моим куратором оказался не дьякон, а с другой стороны — Корана тоже нельзя было назвать подарком.

— У-у-у, — прогудел Рэм, — а разве Соя и Сана не должны быть вместе?

— А Вам так хотелось быть в компании юноши? — декан явно попытался сострить. — Разбивка не имеет особого значения, вам не потребуется командная работа. Сосредоточьтесь лучше на своем развитии.

— И что, все студенты проходят такую практику? — скептически поинтересовался Эндрик.

Коран сделал вид, что не распознал сарказм, и кивнул.

— Условия у всех равные, Эндрик. Если Вы переживаете, что кому-то из Ваших сокурсников посчастливилось рисовать печати, скажем, в Соборе Трижды Единого, то Вы ошибаетесь. Церкви принадлежат огромные гектары земель, на которых затерялись такие вот деревушки. Группе Диез даже повезло — здесь когда-то проходил свою практику и я. Места тут тихие, спокойные...

Крыть студенту было нечем, и он надулся, как маленькое дитя.

Тем временем дьякон яростно откашлялся, привлекая к себе внимание, и продолжил выдавать инструкции:

— Вам будет отведено время до пяти часов вечера, затем просьба незамедлительно собраться на этом месте. Каждый ваш день будет начинаться с...

После прочтения дневника я пребывала в некой прострации, периодически погружаясь в собственные мысли и забывая о происходящем. Часть реплик Клавдия проходила мимо моих ушей, но я не особо парилась по этому поводу.

Каждый раз, как дьякон замолкал, перед моим мысленным взором возникала таинственная Агарта, такая притягательная и такая... невероятная! Ложь и явь так тесно переплелись, что я уже начала сомневаться даже в том, что ранее казалось непреложным — в своих собственных убеждениях.

— Чегой-то ты притихла? — с подозрением поинтересовался Эндрик, поглядывая на меня снизу вверх.

Я вздрогнула и поежилась — смотрели на меня все, даже дьякон.