Книга 1. О людях и демонах

Я не заметила ни позолоты на окладах, ни хрустального паникадила; весь интерьер составляли алтарь с иконой Трижды Единого, подсвечник, в котором тлела одинокая свечка, и около десяти дубовых скамей.

Приглушенный свет и теплые тона создавали очень умиротворенную атмосферу. В расфуфыренных молельнях нашего Собора мне всегда было как-то неуютно: вокруг все сверкало и переливалось, с каждой стены на тебя взирали десятки ликов святых, а бархатные подушечки на скамьях были такими начищенными, что я боялась на них садиться.

Здесь же едва уловимо пахло ладаном, а озаренная свечным светом икона терялась в тени, и лишь лицо Господа в обрамлении медной ризы было видно настолько отчетливо, что я могла различить даже укор в его глазах.

Я села на скамью вместе со всеми, и настоятель принялся воодушевленно рассказывать нам о важности причащений, молитв и веры в Господа нашего, периодически резко обрывая речь внезапным вопросом, например: «А как часто вы посещаете службу?». Не желая отвечать, я намеренно опустила взгляд и слушала вполуха, вдыхая опьяняющий аромат ладана.

К тому моменту, как мы вышли из молельни, потому что туда зашел какой-то старичок, на улице распогодилось, и клены вспыхивали настоящим огнем. Да, подобной красоты в городе не сыщешь! Я такие деревья только на картинках и видела.

Осевший на гравии туман поблескивал радужными капельками, а солнечные лучи лезвиями прорезали клены, оставляя в кронах рваные прорехи.

— Можете прогуляться до обеда. А после попрошу вас вернуться в комнаты, — декан обвел нас строгим взглядом, — с завтрашнего утра у вас начинается практика. Надеюсь, вы потратите отведенное время с пользой.

Мы вернулись в деревню, но даже выглянувшее ненадолго солнце не наделило местные улочки чарующей красотой. Это была все та же глушь, только без дождя, так что я недоумевала, куда же нам предлагал прогуляться Коран: здесь негде, а в лес нельзя.

Мы еще раз прошлись тем же маршрутом в надежде отыскать хоть захудалый магазинчик и, ничего не найдя, остановились у колодца. Рассевшись на ограде, как стайка куриц, мы погрузились в унылые раздумья. Нас окружали только поля и поля... глухомань, одним словом. Я елозила по грязи носками ботинок, пытаясь придумать, чем себя развлечь.