Книга 1. О людях и демонах

Пол резко ушел из-под ног, а вместе с ним канули в лету все мои надежды. Румий подарил мне ничего не значащую улыбку и, отвернувшись, продолжил лекцию. Я сидела, как в воду опущенная, понимая, что это конец. Охотник, что не умеет управлять собственным сознанием — это не охотник. Таким тут не место.

Меня выгоняют.

ГЛАВА 8. Девять кругов Университета ч.4

Сколько бы я не пыталась тешить себя пустыми надеждами, это уже ничего не меняло. Горло сдавливал комок слез, но я старательно его сглатывала. Но если избавиться от слез было легко, то задавить боль — намного сложнее.

Умолять Корана было бесполезно, а освоить за пару часов управление сознанием — нереально. Раз уж меня отчисляли, нужно было хотя бы принять это с честью. Но стоило представить, как я буду стоять перед деканом и выслушивать нотации, как меня начинало трусить. Как же я могу отсюда уйти, когда столько отучилась?.

Болезненной пощечиной вспомнились слова Бертольда про то, что «до выпускного отсеивается половина». Так вот, как это происходит. Если бы мне дали еще один шанс... хотя что бы это изменило? Мое сознание не подходило для охоты... или это я совсем хреново им управляла.

Сокурсники смотрели на меня сочувственно, а многие не скрывали удивления. Я так и не поняла, почему Румий не отправил меня к декану сразу же, а позволил досидеть до конца пары, выслушивая то, что мне уже не понадобится.

— Сан... мне сходить с тобой? — прошептала Соя, когда прозвенел звонок.

Я мрачно отмахнулась. Обсуждать эту тему у меня не было никакого желания.

— Не нужно, — буркнула я таким тоном, что девушка сразу отстала.

Она осталась в аудитории, и ее участливый взгляд еще долго жалил меня в спину. Я постаралась как можно скорее покинуть этаж, дабы избежать прочих утешений. Чем ближе становился флигель, тем сильнее тяжелели ноги.

В приемной меня остановил изучающий взгляд Антонины. Секретарь сидела за письменным столом, перебирая бумаги. На ней были черная водолазка и узкие джинсы, а волосы собраны в высокий хвост. На ушах завораживающе поблескивали тяжелые золотые серьги.

— Я к Корану, — пересилив волнение, сказала я.

— Александра Князь, — понимающе произнесла она, — Коран Вас уже ожидает. Опаздываете.