Странные жители странного города

На их удивление маленькая комната оказалась совершенно пустой. Ее и без того неизвестное предназначение было давно забыто, поэтому она пожала плечами и вновь благополучно о ней забыла. Она сильно удивилась, когда однажды напарник позвал их с санитаром пить чай. Оказалось, что он за короткое время до неузнаваемости преобразил эту комнатку: наклеил светлые обои, приволок откуда-то старый стол и накрыл его веселой скатертью, покрасил раму и вымыл окно, вкрутил яркую лампочку, повесил подвесной шкафчик, принес электрический чайник и семь разнокалиберных веселых чашек.

Когда она спросила его, зачем столько чашек, ведь их только трое, он ответил: «Вдруг, кто-нибудь заглянет на огонек». «И пациентов будем чаем угощать», - добавила она.

Именно в этой комнате она впервые увидела его лицо. До этого она не видела его без маски – он всегда приходил раньше нее и уходил позже. Поэтому она видела только его неизменно печальные синие глаза и желтые вьющиеся волосы. А тут она увидела его лицо, и увиденное ей понравилось.

Так незаметно он стал занимать все ее мысли. Ее сильно занимала его странность, а еще то, что она даже не знает, как его зовут на самом деле.

Однажды она спросила:

- Тим, а как тебя зовут по-настоящему.

- Так и зовут. Это мое полное имя.

- Не может быть.

- Может, еще как может. Это родители постарались. По- моему это какая-то аббревиатура.

Потом у них в морге появилась практикантка. Тим много занимался с ней, а она сильно нервничала – слишком уж хорошенькой и умненькой была девушка.

Она не стала спокойнее с ее уходом, наоборот – стала еще более нервной. Тим пытался как-то поддержать ее, хотел узнать, в чем причина такого состояния. Конечно же, она ему не сказала.

Она еще не знала точно, любит ли она его, или он просто вывел ее из равнодушия, которое еще с последних школьных лет переполнило ее душу, запретив радоваться жизни и надеяться на лучшее. Это она несколько лет прятала под маской жизнерадостности. Это было еще одной тайной, которую она не открыла отцу.

Он просто не понял бы ее, ведь ювелир всю жизнь был блаженно счастлив, а матери вечно не хватало денег, хотя в деньгах, благодаря отцу, они никогда недостатка не испытывали. Вот, как все странно.

А ей было хорошо и легко-легко. Она летала, несмотря на то, что не замечала в нем ни малейшего проявления ответных чувств.

Зато эти проявления хорошо замечал сторож, который был гораздо более наблюдателен, чем она.