Флейта апостола Иоанна

– Вы могли бы мне ее продать?

– Эта вещь не продается!

– Вы не выслушали мою цену, – усмехнулся гость.

– Меня цена не интересует, эта вещь просто не продается! – в голосе Шпильмана появилась сталь, которую, похоже, герр Дункель никак не ожидал услышать. Он понял, что торга не получится. А Шпильман вспомнил своего учителя, монаха-доминиканца отца Вениамина. Именно он передавал ему флейту: «Я надеюсь на тебя».

– Я знаю, что вы бедны...

– Ну и что? А что я скажу отцу Вениамину? Что я продал апостольскую флейту, как Иуда продал Христа, за серебряники.

– Простите, герр Шпильман, но я и словом не обмолвился о деньгах. Я хочу предложить вам обмен, – герр Дункель откуда-то из рукава, словно карточный шулер, извлек почти такую же флейту, только чуть темнее. Вы ничего не потеряете и сможете сделать то, что хотели сделать. Она принесет вам не только деньги, но и Славу, и власть!

– Нет! – герр Дункель ожидал, что в Шпильмане хотя бы на минуту появятся сомнения, но Гном не задумался ни на секунду.

– А знаете, что будет с вами в этом городе, дорогой мой идеалист?

– Меня убьют?

– Отнюдь, почему сразу убьют? Это не самое страшное, что может произойти с человеком. Нет, с вами произойдет гораздо худшее. Вас оболгут. Вы спасете город, но люди будут проклинать вас за это.

– Что ж... я не собираюсь бегать от судьбы...

– Воля ваша, Шпильман. Только не воображайте себя Христом в пустыне. Помните, что с Ним сталось после этого в Иерусалиме? Его распяли. Вас тоже распнут – Словом.

Гость быстро, по-воровски нырнул за дверь. Шпильман последовал за ним, но в коридоре уже никого не было. Ни единого человека. И как он успел! За окном что-то сверкнуло яркое, хотя небо было ясное и грозы не наблюдалось. «Чудны дела твои, Господи!» – перекрестился Шпильман, рухнул на свой спальный сундук.

Наутро Гном отправился к бургомистру. В ратуше как раз шло совещание магистрата, решавшее крысиную проблему. Бургомистр одновременно служил цеховым старшиной местных монетчиков, которые чеканили монету для маркграфа. 

То, что перед ним бургомистр, Шпильман понял сразу, по одежде. На бургомистре был надет кафтан нараспашку, без пуговиц, с широкими, но короткими, рукавами.