Огонь юности

Белый же слегка побледнел. 

- Ты знаешь, сколько пыток тебе придется вытерпеть, если холодные об этом узнают? Умирать ты будешь долго… 

- Значит, проживу подольше. Но вообще, пенсию я и не планировал получать, стало быть, и печалиться не о чем. Вряд ли мы встретим следующий рассвет, товарищи, но свой последний закат сегодня встретят много холодных мразей. 

Он расширил рану в груди, аккуратно просунул внутрь руку и вынул белое пламя. Маленькое, больше округлое, чем вытянутое, будто этот огонь был тяжелее обычного.

Олег посмотрел на него, полюбовался немного и протянул Белому. 

- Что? Мне? – удивился тот. 

- Не только. Всем в вагоне, кто хочет сражаться, как человек, а не умирать, как безвольная свинья – все получат мой огонь! – крикнул Олег. 

Белый осторожно протянул ладони, приняв огонь своего товарища. Белое пламя сразу перебралось по рукам, через фуфайку и рубаху прямо в сердце Белого. Тот вздрогнул, попробовал встать, но его нога была странно выгнута.

Мужик, сидящий ближе всех, подполз к нему и резким движением вправил ступню. Белый взревел, обдавая огнем потолок вагона. 

А новый бортовой врач корабля революции поднялся на ноги, слегка пошатываясь, и протянул ладони к Олегу. Тот улыбнулся и потянулся к пламени в груди. Которое, вроде бы, стало больше. 

*** 

Поезд стал притормаживать, пару раз дернулся и окончательно замер. Прозвучал гудок. 

- Готовы? Главное – жахнуть всем вместе, а после – вон из вагона.

Я слышал, на поезда наводят минометы с соседнего холма. Для вот таких случаев, - громко сказал Белый, держа в руках по огоньку. 

- Ха-ха-ха! – захохотал Олег. – Как знали, мужики, да? 

За стеной вагона загрохотали железные ботинки. Сотню перебросили на охрану полигона? Странно. 

- Эй, смертнички? Чего ржем? Ну-ка кончай базар, выходим… 

- Ну что, смертнички? – крикнул Олег. – И правда, засиделись мы что-то! СВОБОДА ИЛИ СМЕРТЬ! 

Деревянная стена вагона взорвалась потоком белого огня, сметая десяток железных, что выстроились перед вагоном, и центрового, который был бы им мамкой и папкой, пока их не привели на казнь.

Доспехи холодных плавились, их жильцы орали благим матом, на полигоне начинался хаос. 

- Из вагона – бегом! – сказал Белый, спрыгивая на пылающий «перрон».

Остальные вагоны тоже забеспокоились, часть уже вскрыла пломбы с помощью своего огня – в других группах тоже были свои огневики.