Твоя безумная Кэтрин

– Почти семь лет прошло, мне ли тебе говорить, что человеческая память словно решето. Они все равно будут сомневаться. Даже я могу вбить в это сомнение такой клин, что человек пойдет на попятный, что уж говорить об опытном адвокате. – Он на несколько минут замолчал, а потом признался: – Устал, башка не варит, – и упал на кровать. – Прошлую ночь почти не спал.

– Охотно верю, – ответила и, наверное, впервые в жизни увидела, как смутился мой спутник. Не играл, а именно испытывал неловкость. Как там сказала бывшая мадам Столетова? Женщина всегда знает, когда от ее мужчины пахнет другой.

– Нужно отдохнуть. – Мужчина приподнялся и похлопал по кровати рядом с собой. – Присоединишься?

– Пожалуй, нет, – ответил я, смягчая отказ улыбкой. – Лучше спущусь поужинать, а потом прогуляюсь по территории.

– Отлично. – Он упал обратно на подушку. – Встретишь Столетова поинтересуйся, как там поживают наши деньги? Готовы ли сменить один кошелек на другой?

– Обязательно, – ответила я, выходя из номера, и даже особо не лукавила.

Машин на стоянке осталось едва ли с десяток. Видимо, не все разделяли святую убежденность Марьи Ильиничны, что на все воля шамана и поспешили сделать ноги с этого шаманоугодного курорта. Но музыка в баре рядом с рестораном продолжала играть. Я не стала заглядывать внутрь, а решила прогуляться по тропинке. Дошла почти до конца и даже вдоволь налюбовалась на забор, который за прошедшие сутки ни капли не изменился.

По спине пробежал уже знакомый холодок неприятного предчувствия.

– Нет, только не сейчас, – прошептала я, спиной ощущая чужой пристальный взгляд.

Как же я это ненавижу! Совсем, как Михаил альтруистов.

Несколько раз вдохнув выдохнув, а на самом деле набираясь смелости и пытаясь убедить себя, что за спиной никого нет, я обернулась. Собственное шумное дыхание в окружающей тишине, вдруг показалось оглушающим. А потом что-то коснулось ладони, что-то мокрое и прохладное.

Честно говоря, я не была к этому готова. А к чему была? Черт его знает, но только не к тому, что кто-то дотронется до руки.