Твоя безумная Кэтрин

Уверен, вы уже в курсе, но когда ее мать умерла, и мой отец взял Кэтрин к нам, ни одного срыва больше не случалось.

– До того дня, – вставил Михаил.

– До того дня, – не стал отрицать Столетов.

– Так или иначе, для Нины Ариной встал вопрос о шизофрении. По словам медсестры из диспансера, Нина все время бормотала что-то о мертвых душах, которые о чем-то ее просили. Прям ремейк по Гоголю. Но диагноз так и не поставили. Спустя полгода в одном из переулков был найден труп девушки, кстати сказать, наркоманки со стажем, в кармане у которой лежал тот самый паспорт на имя Нины Ариной.

– Подробности оставьте при себе, – хозяин кабинета поморщился. – Итак, мы вернулись к тому, с чего начали. – Моя сестра мертва. Вы хотите, чтобы за эти сведения я вам заплатил?

– Именно.

– Но зачем? Вы сами сказали, через несколько месяцев мне и так выдадут свидетельство о смерти.

Я покачала головой. Назар даже не предполагал, что отыгран только первый акт пьесы и отыгран блестяще, без единой фальшивой ноты.

– А теперь обратите внимание вот на эту строчку. – Михаил снова пододвинул к Столетову планшет. – Вы знаете, что в случае насильственной смерти вскрытие проводят в обязательном порядке? В принципе ничего нового они не узнали, за исключением… – Он постучал пальцами по экрану. – За исключением того, что девушка, называющая себя Ниной Ариной и похороненная на городском кладбище Ольска, как невостребованная, минимум один раз рожала.

– Вы хотите сказать… Но этого просто не может быть! – Столетов все-таки посмотрел на меня. И не просто посмотрел, а словно гвоздями к стенке приколотил. – Вы хотите сказать, что где-то там растет моя племянница или племянник? – На этот раз он не сдержался и схватил планшет. – Где он? Где она оставила ребенка? 

– Она нигде его не оставляла, –  не выдержав, ответила я.

А Столетов скривился, отложил планшет и горько повторил:

– Конечно, не оставляла. Только не Кэтрин. Не моя Кэтрин. Иначе вы бы его или ее нашли и явились бы сюда с этим тузом в рукаве.

– Я действительно его искал, – кивнул Михаил. – Но не нашел ни роддома, ни записей в книге регистрации, а это само по себе показатель. А был ли мальчик? Но мы с вами просто болтаем, строим предположения. Не более.