Ночные загадки

 Отлитый из казенной лампы керосин мигом заставил огонь жадно вгрызться в бурые угольные комья.

– Так-то лучше...

– Намного лучше, – кивнула я из-за конторки, пытаясь разобраться в каракулях утренних записей. Согласно директиве суперинтенданта, претенденты на службу в полиции обязаны доказать свое умение читать, писать, а также владеть первыми двумя арифметическими действиями. Увы, на практике эти умения часто были весьма условным понятием. Вот что, к примеру, может означать запись: «Доствлн тело со следми пытлось уйти водврно»? И клякс понаставили.

Нет, решила я,  выкладывая поверх журнала трубку и кисет, без пары хороших затяжек в этих письменах не разобраться.

Глухо ухнула входная дверь.

– Вечер добрый! – пробасил вошедший, снимая каску. От промокшего форменного плаща почти сразу же потянулись вверх едва заметные полоски пара. 

– И вам того же, констебль, – дежурный скрипнул табуретом. – Чай будете, мистер Фрайм?

– Не откажусь.

Фрайм провел рукой по лицу, то ли растирая замерзшие щеки, то ли пытаясь выжать влагу из бакенбард, и присел на скамью, задумчиво глядя, как дежурный возится с пузатым чайником.

– Дрянная нынче погодка, – произнес он. – У реки туман уже наполз... дождь опять же – то ли есть, то ли нет его. В такую погоду добрые лю... добрый народ по домам сидит, носу не кажет.

Что-то царапнуло мой слух в этой фразе... не слова, скорее тон, которым они были сказаны. Конечно, Фрайм вполне мог зайти просто погреться и поболтать с товарищами по мундиру, констебль все же не простой стражник, прикованный к маршруту обхода, словно каторжанин к ядру.

Но «владение»  Фрайма было едва ли не самым дальним. Да и вообще, как я помнила, этот констебль весьма старательно избегал начальственных взоров.

– А злой... народ?

– В корень глядите, мисс инспектор, – констебль осторожно принял из рук дежурного блюдце с аляповатой «гербовой» чашкой. – Благодарствую. Так вот, о чем я. Злыдням в такую погодку как раз самая работа. Налетел из тумана, кошелек сцапал и растворился, поди догони его в этом киселе.

По домам, опять же, шарить безбоязненно – соседи не разглядят, тревоги не поднимут...

Вздохнув, я отложила перо.

– Что случилось, констебль?

– Да вот в том все и дело, – Фрайм коснулся верхней губой чашки, помедлил и одним шумным глотком всосал не меньше трети чашки. Как он при этом умудрился не обжечься, осталось для меня загадкой. – Случай-то есть... а как бы и нет.

Наверняка у меня во лбу сейчас ярко вспыхнула руна удивления.