Подземка

Ее укутал полумрак, с которым не могла справиться единственная, пусть и очень большая лампа. Сейчас она покачивалась из стороны в сторону, заставляя тени плясать и кружиться по лицам двух одиноких прохожих. Впереди показалось еще одно массивное здание, залитое нежным желтовато-розовым светом, исходившим, казалось, от самого камня. Стройные высокие колоннады, стрельчатые арки, резные барельефы, купол, венчающий парадный вход — все это барочное кружево странно контрастировало со строгим геометризмом картонной многоэтажки.

Там трущобы, а тут Версаль.

Они взошли на порог. Дверь открыл щуплый мальчонка лет двенадцати-четырнадцати одетый в лакейскую ливрею. Он сделал реверанс и учтивым жестом пригласил гостей в дом. Изнутри стены тоже светились, только свет этот распределялся неравномерно, оставляя по всему дому загадочные узоры, клубки сумрака собирались в углах и рассеивались ближе к середине стены, где в золоченых рамках висели разнообразные картины. Пикассо, Климт, Дали, Магритт — Эвелина без труда узнавала их по парадоксальному сочетанию форм и навязчивой игре с подсознанием.

Но больше всего здесь было работ Босха с адскими тварями, мифическими созданиями и чудаковатыми людьми, которые и на людей-то были вовсе не похожи. Картины, по которым можно блуждать часами, отыскивая все новые аллюзии, символы, смыслы.

Фокусник легонько коснулся плеча Эвелины, отвлекая от созерцания затянувшего ее в свои сети искусства. Он показал ей комнату наверху, где девушка могла отдохнуть и привести себя в порядок. Как только Эвелина увидела приветливо расстеленную кровать, на нее вдруг разом навалилась вся тяжесть мира.

Глаза слипались, голова стала будто чугунной, сознание начало медленно ускользать от нее в царство сладкого Морфея.

Сон опять вышел не из приятных. Снился Тимофей. Как будто он явился в квартиру художника и начал требовать, чтобы она вернулась к нему. Ругался, говорил такое вещи, от которых у Эвелины волосы вставали дыбом, а потом… потом в тусклом свете прикроватной лампы она заметила неестественно расширенные зрачки абсолютно безумных глаз… Что-то тяжелое рухнуло на постель, стало страшно и она проснулась.

Села на кровати, дыша с громкими сипами, словно каждый глоток воздуха давался ей с трудом. По привычке протянула руку к стоявшему на тумбочке стакану с водой, но его там не оказалось. Повернула голову и заметила странное шевеление в темноте. Свет, надо включить свет. Стоило Эвелине так подумать, как от стен снова начал исходить нежный персиковый свет.