Море Имён

Полгода неустанных размышлений об одном-единственном слове — этого хватало, чтобы перебрать все стереотипы, связанные с ним осознанно или неосознанно и выйти, наконец, на свободу. Так те, для кого просветление и было настоящим запредельным счастьем, достигали его. «Естественным путём код можно получить в странствиях по миру или в медитации на один предмет, — писала Дейрдре, — это непредсказуемо. Погоня за сильными впечатлениями, изучение философии, личная терапия — ничто из этого не увеличивает шансы. Пусковой механизм у каждого свой.

«Если бы мы поняли, как устроена Старица!» — вспомнилось Алею; голос Ворона Вежина прозвучал где-то в стороне, в дремотной дымке.

Доступ к Старице.

Выход за Предел.

«Интересно, — подумал Алей, — люди, достигшие Предела, умеют выходить к Старице?..»

С этой мыслью он уснул и видел во сне туманную реку, едва приметную тропу вдоль берега и мерно колышущиеся вершины деревьев на фоне неба, затянутого облаками.

Ночью снова шёл дождь — наследил по обочинам лужами, смыл с листьев первую пыль. Белые высотки сверкали, переливая друг другу один ослепительный жидкий блик. В Новом Пухово зелени было меньше, чем в Старом, молоденькие деревца вдоль дорог едва прижились. Ясный воздух, расчерченный чёрными проводами, звенел в вышине. День выдался ветреный, солнечный и какой-то чужой; Алей медленно шёл мимо частых, пустых в будний день магазинов и думал, что скажет матери.

К его приходу мама нарядилась, точно ждала не родного сына, а кого-то едва знакомого. Даже волосы уложила. В юбке из панбархата и синей кофточке она притулилась за кухонным столом на табурете — сидела боком, смущаясь, маленькая и потерянная. На стене тикали большие деревянные часы, в окно светило солнце, и видно было только солнце, небо, крыши соседних домов. Двадцатый этаж... Кухня у Шишова была просторная и светлая, и вся квартира — светлая, полупустая, какая-то казённая.

Наконец Весела встрепенулась и попыталась Алея накормить — не то вторым завтраком, не то ранним обедом, — но он отговорился тем, что к нему приходит Поляна и каждый раз стряпает целыми кастрюлями. Ему не хотелось есть в доме Шишова.