Море Имён

— Ты понимаешь, Алик, — начал он, остановился и почесал в затылке, подбирая слова: — Инька, он это... ну, короче, у него волосы отросли, он их в хвост завязал. В маленький такой.

— И что?

— Ну мама, то есть его мама, то есть ваша мама, тётя Весела, она увидела и сказала, что надо постричься. А Иня сказал, что не хочет стричься, потому что хочет хвост длинный носить, как ты. А дядя Лёва сказал, что надо быть как пацан, а не как девчонка. И повёл его и постриг налысо.

Алей поднял бровь.

— Вот как.

— И Иня расстроился очень, — Лёнька мучительно скривил рот, переживая чужое горе как своё. — Гулять не хочет. Я говорю — ерунда всё, а он говорит — не ерунда, и вообще дядя Лёва хочет его в другой класс перевести, в кадетский, чтоб он был типа как пацан, а не типа как-нибудь, и хочет заставить фамилию поменять...

Сердце Алея ёкнуло.

— Вот как, — повторил он, мрачнея.

«Значит, повёл и постриг, — он скрипнул зубами. Перекинул через плечо собственный вороной хвост, медленно накрутил волосы на палец.

На курносое лицо Лёньки тенью легли печаль и тревога.

— Алик, — сказал он. — Ты это... Неужели Иньку правда в другой класс? Как же мы тогда будем? Мы же всегда вместе.

Луша заскулила, глядя на Алея так, будто что-то понимала в разговоре.

— Нет, — хмуро ответил Алей. — Если Иней сам не захочет — никто ничего не сделает.

— Он не хочет! — встрепенулся Комаров, — не хочет!..

— Да знаю я, — Алей вздохнул.

— Да! — Лёнька задохнулся от возмущения. — Тоже мне!.. Алик, а...

— А ты не шуми, — сказал Алей, не глядя на него. — Ты не доставай Иньку с этим, ладно? Видишь же, как он переживает.

— А я говорю — ерунда всё! — завёл старую пластинку Комаров.

— Нет, не ерунда.

— Ага. Я знаешь что решил? Я решил, если его в другой класс переведут, я папку попрошу, чтоб меня тоже перевели! Чтоб меня тоже постригли!

— Тьфу на тебя.

Лёнька замолчал и несколько минут тёрся рядом тихо, понурый. Луша поскуливала и совалась под руки то к хозяину, то к Алею, но на неё не обращали внимания.

Набежали белые облака, застили солнце. Лес загудел под ветром, клонясь над пригорками и оврагами. Пронеслась машина, ярко-алая, красивая как бабочка, — и снова всё стихло. Алей подумал, что автобуса тут ждать — дело безнадёжное, пешком дойти куда быстрее...