Море Имён

— Что-то случилось? — Осень коснулась его руки.

— Беда, — Алей вздохнул, не открывая глаз. — Брат... С отчимом поссорился.

— Это нормально, — Осень легонько сжала его пальцы. — Твоя мама не так давно вышла замуж?

— Полгода.

— Ему тяжело. Он уже совсем большой, привык жить втроём с вами.

Осень мягко переступила, выскальзывая из туфель, и стала ниже Алея. Тот обнял её.

— Ты грустишь, — утвердительно сказала Осень.

— Да.

— Что мне лучше сделать сейчас? Уйти, отвлечь тебя, утешить? Но я плохо умею утешать.

Сейчас, говоря о чувствах, она как никогда походила на компьютер... Алей понимал, что её слова искренни. Он вздохнул, зарываясь лицом в её мягкие благоуханные волосы.

— Только уходить не надо, — сказал он. — Пойдём лучше поужинаем. Я думал романтический ужин устроить, даже свечи купил...

— Подожди со свечами.

Осень взяла Алея за плечи и медленно, легко поцеловала. Руки её пробрались к его затылку, стянули резинку, скреплявшую вороной хвост. Осень расчесала пальцами алееву гриву и отступила на шаг, любуясь.

— Так мне нравится больше, — сказала она.

Алей усмехнулся.

— Я похож на парня из мультика?

— Да, — Осень, не глядя, заперла входную дверь. — Из моего любимого мультика. У него тоже был маленький брат с трудным характером.

— У Иньки не трудный!.. тьфу ты, горе, и правда трудный...

— Не переживай. Это нормально.

— Переживать — это тоже нормально, Сень.

— Ты прав.

— Ничего у меня не получилось, — тоскливо сказал Алей, уставившись в потолок.

— Прекрати. Он сам ушёл. Вам обоим нужно успокоиться. Тогда вы ещё раз подумаете и всё решите правильно. Так?

Алей тяжело вздохнул и сдался. С Осенью трудно было спорить.

— Так.

Она кивнула, улыбнулась краешками губ и притянула его к себе. Алей прикоснулся щекой к её бархатистой щеке и застыл так. Близость Осени успокаивала. В голове стало яснеть, по телу разливалось тепло.

— Пойдём в комнату, — сказала Осень ему на ухо, — не в коридоре же стоять.

Монитор уже запустил заставку: на нём крутился, шевеля бахромой точно щупальцами, логотип операционной системы. «Четыре цвета, — мелькнула смутная мысль, — четыре стихии...» — но Алей успел забыть, с чем они связаны, а вспоминать было не с руки.

Осень откинулась на спинку дивана, улыбнулась мягко и загадочно, вытянула длинные ноги.