Море Имён

— Тебе Ворон Вежин с вечера конверт оставил!

— Да, — отозвался Алей, — спасибо! Доброе утро, Тань!

Забрав конверт, подписанный причудливым почерком начальника службы контроля индексации («Для г-на Обережъ», с ятем вместо мягкого знака), он приложил к замку магнитный ключ и поднялся на второй этаж.

Было тихо. Одни в одиннадцать утра уже с головой ушли в работу, другие ещё не появились. Этаж делили не сплошные стены, а съемные перегородки, полупрозрачные, расписные: на одной сплетались ветвями ивы, на другой темнели еловые лапы, по соседству высились сосны, а там от пола до потолка поднимался могучий хвощ или узловатые стебли бамбука.

Команда, в которой работал Алей, сидела в траве — обыкновенном сорняке-пырее, что служило поводом нескончаемых шуток (частью почему-то про коноплю). Сейчас среди пырея щёлкал по клавишам один Джипег.

— А, беспредельщик! — сказал он, не обернувшись. — Наше вам.

— И вам с кисточкой, — ответил Алей, опуская на стол сумку и будя компьютер. На рабочем столе полыхнул фантасмагорический кадр: сумрачный зал в огненном золоте подсветки, ряды чёрных столиков и фосфоресцирующие бутылки за барной стойкой.

— Тебе Ворон вчера новые списки распечатал, — сообщил Джипег.

— Я знаю, уже забрал у девочек... Джипег, объясни на пальцах, зачем он их распечатывал? Не проще мылом прислать?

Пальцы Джипега замерли над клавишами.

Алей насторожился.

Джипег медленно развернулся на кресле; лицо его было странно серьёзным. Мгновение спустя он состроил гримаску, но и она оказалась скорее мрачной, чем насмешливой.

— Нет, — сказал он, — не проще. Мелкий ты ещё. Нуб!

И снова уткнулся в монитор. «Тьфу на тебя», — с досадой подумал Алей; чересчур уж Джипег любил театральные эффекты. Вслух же он проворчал:

— Можно подумать, я без санкции Стародубцева один в рейд пойду.

— Нуб! — громко повторил Джипег и, смилостивившись, объяснил: — Ты не пойдёшь, тебя поведёт. О тебе, дураке, Ворон-дядя заботится. Ты хоть раз в рейд ходил?

— Ходил.

— В один. В учебный. С Осенью. От реального рейда, дружище, это отличается как детский утренник от колхозной дискотеки. Понял?.. — Джипег вздохнул и добавил уже без апломба: — Не парься. Даже Стародубцев списки с бумаги вычитывает.