Море Имён

У директрисы были две афганские борзые, высокие и тонкие, как супермодели. Когда она гуляла с ними по вечерам, Медь Морошина говаривала «загляденье!» Вера Зарницына погибла, её сбила машина, все очень жалели её тогда, и Весела за ужином качала головой: такая молодая, жить бы да жить, да что же это умирают молодыми хорошие люди... Собак забрала дочь, которая жила в другом районе.

Собака.

Алей заморгал, помотал головой.

Собака Луша, рыжая как апельсин.

Клён Комаров, верный друг.

...это был кусок поисковой цепочки, протянувшейся неведомо куда и откуда; Алей спал на ходу, а предельный поиск работал в фоновом режиме, почти без участия сознания.

Как бы то ни было, он продвигался вперёд. Медленно, оступаясь, спотыкаясь на каждом шагу, но продвигался.

Это радовало.

«Ну и чёрт с ним, с Васей, — подумал Алей, уже совершенно на автопилоте вваливаясь в подъезд. — Я сам... я сам всё смогу».

С вечера Алей не проверял мобильного.

«Алик, всё в порядке, — писала Осень. — Я договорилась. К Васе сегодня в пять. Он сказал, чтобы ты не волновался».

— Тьфу ты, блик! — бросил Алей. Он сел рывком, промахнулся ступнями мимо тапок. Мигом слетели остатки сна. Алей пришёл в скверное расположение духа.

Он слишком хорошо знал Осень. Последняя её фраза была лишней. И подозрительной.

Осень умела помогать и советовать. Сочувствовать и успокаивать она не умела. Если она писала «не волнуйся», значит, во-первых, админ Вася действительно так сказал, а во-вторых, это было важно.

«Отсюда следует, — думал Алей, умываясь в лихорадочной спешке, — что Вася хорошо информирован. И вполне возможно, заочно со мной знаком. Вот блик!» Он вспомнил, что речь о Васе у них с Осенью заходила ещё в Старице, и выругался.

— Головой надо было думать! — процедил он своему отражению в зеркале. — Раз есть админы, то должны быть и логи сервера... И один Вася знает, что в них содержится.

...Вчера днём, в столовой, слова Осени взбудоражили его до невероятности. Он вскочил и начал метаться вокруг стола, как псих со справкой. Изумлённая Осень ловила его за рукав и уговаривала сесть. «Алик, что ты! — с улыбкой повторяла она. — Здесь же народу полно».