Параллельные коридоры

И он всегда ждал, подобно тому, как из игры в Джи-Ай-Джо родилась история Ирландца, его мир совершит следующий виток и воплотится в новой форме – книг, сценариев или, может быть, пьес. Иначе не могло и быть.

Валера и сам хотел этого. Возможно, поэтому он до последнего оттягивал финал саги о неприкаянном городском ковбое. Потому что не знал, что будет после этого с ним самим. И чистый лист был для него уже не тем зимним полем, по которому он когда-то уверенно вёл Мишу за собой на лыжах, а снежной слепотой, от которой оставалось только укрыться в доме-корабле.

Поэтому в один из последних приездов в Беловодьево, закрывая сюжетный виток, он просто оставил Ирландца на перепутье, когда тот, как всегда, не удержав Лину, отправился помахать на прощанье поезду, на котором она уезжала. Тем самым Валера оставил финал истории открытым. Оставил финал ему.

Очнувшись, Ронни обнаружил, что лежит на полу в тесной от хлама прихожей. Он не знал, как долго он здесь пробыл: ощущение времени потерялось ещё в коридоре.

С большим усилием Ронни сел и привалился спиной к стене. Встать на ноги уже не было сил. Ему стоило огромного труда даже держать голову поднятой.

Свет, проникавший в прихожую через распахнувшуюся входную дверь, тускло освещал в темноте бесформенные нагромождения предметов, что сливались в глубине квартиры в сплошную чёрную массу. По всей видимости, это место служило кому-то кладовой для хлама.

«Сдохну тут, и никто меня не найдёт, – устало подумал Ронни.

– Безымянный мертвец среди ничейного барахла». Голова кружилась, и в водовороте полумрака перед глазами плыли тёмные, бесформенные предметы. Но когда Ронни уже почувствовал, что сейчас провалится в беспамятство и в небытие и сам станет предметом, его взгляд зацепился как за спасительный обломок, за знакомую вещь. Это был детский трёхколесный велосипед, совсем как у парня, которого он спас в подворотне.

Ронни сосредоточил на нём взгляд, и прихожая перестала кружиться, а мысли немного прояснились.

В этот момент Ронни вдруг почувствовал, что сейчас вспомнит что-то очень важное, что безуспешно пытался вспомнить, пока брёл по коридору. Он отчётливо увидел перед собой фигуру того парня из подворотни и услышал его голос. Не слова, а именно сам звук. Он был знакомым. Ронни не помнил лица того парня, но вспомнил звук его голоса.

Конечно, он знал его!

Откуда, как давно, – этого он сказать не мог. Но он его знал.