Доля ангелов

Интерполовец отнекивался, но все-таки шел, потому что в кабинете было невесело, что правда, то правда. Его даже стали узнавать по всему городу. Особенно владельцы котов-верхолазов. А сам Филипп Айноа не подозревал, что за ним тоже наблюдают, и при этом очень внимательно. Пожалуй, наш рассказ подошел к такому месту, где можно открыть еще одну тайну. В Дальнередькинске и правда прятался свой международный террорист. Вот только тетя Маша к его появлению в сибирском городке не имела совершенно никакого отношения.

 Террорист был пожилым человеком с застарелой язвой желудка, клочковато подстриженной бородой и тихим, покладистым характером. Звали его Анвар Ришатович, фамилия тоже была татарской, и работал он начальником пекарного цеха на местном хлебозаводе. От Анвара Ришатовича всегда вкусно пахло свежим хлебом — этот сладкий запах хорошо известен всем, кто хоть раз, не удержавшись по дороге из магазина домой, украдкой совал руку в пакет, отщипывал кусочек от горячей буханки и торопливо жевал. Хотя лучше всего, конечно, запивать свежий хлеб холодным молоком. На работе Анвар Ришатович носил застиранный, но чистый халат, а после работы выходил во двор к мужикам-доминошникам и там, под пулеметный треск костяшек, обсуждал газеты и погоду. Никто из них даже и подумать не мог, что пекарь Ришатыч на самом деле — Абдалла Саид бен Мубарак Аль Дахари, фотография которого много лет красуется на самом видном месте сайта ФБР, в разделе «особо опасных и самых разыскиваемых». Впрочем, если бы кто-нибудь поинтересовался мнением по этому поводу самого Абдаллы Саида, то получил бы в ответ тяжелый вздох и сбивчивые оправдания.  Потому что раскаивался Анвар Ришатович. Ох, как раскаивался и мучился угрызениями совести... Молодость и военные лагеря в Афганистане остались где-то далеко в памяти, а здесь, в Дальнередкинске, бегали по коврам любимые внуки, бодро покрикивала на кота Ваську верная жена Юлдуз Сапаровна и по утрам в пекарне можно было перекинуться шуткой с бабами, месившими тесто.  Только вот сон каждую ночь все не шел. И уже не раз бывший Абдалла Саид бен всякое там, промаявшись до первых петухов — собирался взять ручку и написать письмо куда следует. Но каждый раз что-то останавливало: то приступ радикулита, то сосед Толик, зазывавший на рыбалку, а то внучка, простудившая ухо. Рыбалку Ришатыч любил, радикулит ненавидел, а за здоровье внучки был голов без разговора пожертвовать сразу оба уха и свою бороду в придачу.