Доля ангелов

В этом отношении Дальнередькинск был просто какой-то черной дырой, жители которой прекрасно обходились без такого само собой разумеющегося блага цивилизации как интернет и даже междугородний телефон.— И это что, город? — схватился он за голову. — Они называют это городом... Да по сравнению с этим наши горы, наши Euskal Herriko где-нибудь в Айскарри — просто какой-то проспект в час пик! Но как же быть... как же быть, черт его дери? Дождавшись, когда начнется рабочий день, интерполовец тяжело вздохнул, повертел отпечатанный на стареньком принтере (чудесным образом имевшемся в его распоряжении) доклад и поплелся на почту.

— Тьеть Галь, — сказал он в зарешеченное окошечко, лучезарно и белозубо улыбаясь. — Надо письмо... заказное. Испания.— Адрес четко написал? — грозно спросили из окошка, и Филипп Айноа невольно съежился. Почтмейстер тетя Галя была женщиной монументальных габаритов и обладала таким же выдающимся голосом. «Труба иерихонская», — в который уже раз восхитился баск и молча закивал.— Давай сюда, — аккуратно сложенный доклад исчез в окошечке. Оттуда раздалось буханье штемпелей и шелест конверта. — Готово. Будет тебе Испания, ты как раз вовремя, сейчас корреспонденцию для отправки забирают.— И сколько? — с замиранием сердца спросил молодой человек.— Ждать, что ли? А я откуда знаю! Поездом, потом авиапочта... Как отсортируют, да через границу отправят. Жди, в общем! Подавив тяжелый вздох, начальник отделения Интерпола вышел из отделения «Почты России». Оглянулся на железную дверь и мрачно, но удивительно чисто сказал по-русски:— Филиал ада, — после чего побрел по заснеженной улице. * * * Апрель в этом году выдался теплым и солнечным, разнотравье так и перло в рост, торопясь после суровой зимы. Но Филиппу Айноа все эти солнечные деньки были не в радость. Он их даже и не замечал. Каждое утро он спешил в свой кабинет, доставал из ящика стола распухший от записей и вкладок черный блокнот и шел на Бугры, изучать местность около дома Марии Дмитриевны, она же Мария Долорес Бласка Принсипиа. Ответа на доклад все еще не было, и порой интерполовец уже сомневался в том, что письмо вообще куда-нибудь добралось. Скорее всего оно было потеряно по пути, съедено медведями, вморожено в вечную сибирскую мерзлоту или пущено на самокрутки свирепыми железнодорожными грузчиками, которые, как известно, в этой стране питаются исключительно солидолом, табаком и водкой. Но работа есть работа, она требует профессионального подхода.