Доля ангелов

Алькальде хотел отказаться, но еще раз посмотрел на молчащий «пентиум», на вьюжные хлопья за окном, на потрескивающую под потолком лампу дневного света, густо увешанную паутиной — и сам не заметил, как выпил.— Все пьют, — наставительно заметил участковый Комаров. — Вот и до тебя тут был немец, тоже пил. Францем звали. Франц Гроссбауэр. Приехал, помню, по весне. Бодрый такой, пузатый, в клетчатом пиджаке. Бумагами тряс, ноутбуком своим. А через полгода... да, Васильич?— Точно, — хрустя огурцом, подтвердил Гнатюк. — Через полгода.

— ...через полгода вышел ночью из подъезда, сел на лавочку и завыл. На Луну. И пока санитары не подъехали, в руки не давался. Петраков из третьей квартиры даже с карабином выскочил — думал, что волк.— А где... он сейчас? — медленно спросил Филипп Айноа, старательно складывая в голове русские слова.— Да в дурке он, где ему еще быть? — равнодушно отозвался участковый. — Ну, то есть, в больнице, — поправился он, поглядев на иностранца. — Лечится. Наливай, Васильич, выпьем за здоровье! Выпили еще. И еще. Потом пели песни. А потом Филипп Айноа Рафаэль Хуан Сегурола де Лос Ремедиос Алькальде проснулся на казенном диване, заботливо укрытый сверху курткой с трехбуквенным трафаретом во всю спину. Сапоги с него кто-то снял и поставил у входа. В окно колотилось солнечное зимнее утро, пурга утихла и надо было как-то жить дальше.* * * Зачем нужен Интерпол, никто в Дальнередькинске не понимал. Ни тогда, в сумрачных девяностых годах, ни сейчас, когда все вроде бы успокоилось и пришло в порядок. Есть — и все тут, так московское начальство решило. А Москва — она от Сибири так далеко, что понимать ее прихоти не стоит и пытаться. Проще исполнять — до тех пор, конечно, пока по-живому не режут. Но ведь не режут же, вот и ладно. Филипп Айноа, несмотря на языковой барьер, в городке моментально освоился, хотя своим его, конечно, не считали. Но парень, вроде, хороший. С дуринкой в голове, ничего не попишешь, начитался шпионских романов у себя там в Европе. Ну так дело молодое, мальчишки тоже во всяких там «робингудов» играют, на то они и пацаны.  Бессонные старушки, даже несмотря на зимние холода, регулярно собиравшиеся на лавочках у подъездов старенькой пятиэтажки, куда поселили нового начальника отделения Интерпола, уже знали: если «Филька чернявый» ни свет, ни заря собрался и вышел из дома — значит, пошел на задание. Какое задание — это всем разъясняла Варька-Бородавка.— Бабоньки, тут у нас, не иначе, секта завелась.