Доля ангелов

Сергей начал подозревать, что в этих краях отчества рождаются прежде людей, когда Григорьич отдал ему связку ключей и большой полиэтиленовый пакет с логотипом какой-то сети заправок, добавив веско: 

 — Это тебе пирожки Матвевна передала, заведующая ФАПом нашим. Хорошая тетка. Чего, говорит, парня голодом морить, поди, с дороги соскучился по нормальной еде-то. Робких попыток отказаться от пакета Григорьич не принял наотрез, грозно зашевелив гусеницами бровей. Забравшись обратно в свой «патриот», он вдруг опустил стекло и высунул голову из окна.

— Слышь, Иваныч («Вот и я в эту секту отчества попал», — подумал Сергей), ты тут посматривай... Дом-то хороший, крепкий, и кабинет отремонтирован недавно. Только если ночью вдруг что услышишь...— Что услышу-то? — недоуменно и уже слегка раздражаясь, переспросил Луцких.— Ай, да ладно, ерунда это! — резко сменил тему Григорьич. — Ну, звони если что! Дал по газам и умчался.— Тайны мадридского двора... — пробормотал молодой врач и решительно подхватил саквояж. Ключ щелкнул, дверь одноэтажного кирпичного дома распахнулась, и негромко забрякал под потолком китайский колокольчик. Кабинет и в самом деле оказался чистым, светлым и недавно отремонтированным. Кресло посреди кабинета — германского производства, бормашина — бельгийская, весь инструмент был новеньким, что называется «с иголочки», а кафель на полу определенно казался итальянским. Даже кондиционер работал.— Вот оно, торжество целевых программ... — пробормотал себе под нос Сергей и отправился обследовать соседнюю комнату. Там обнаружились антикварный платяной шкаф, здоровенный дубовый стол с лампой на нем, вертящееся на ножке кресло и широкий кожаный диван, на котором, уложенная чьей-то заботливой рукой, красовалась стопка чистого постельного белья. За неприметной дверью оказалась душевая кабина и унитаз— Ну вообще... Как в лучших домах Лондона и Жмеринки! Жить можно, — резюмировал постоялец и открыл саквояж. Вскоре ноутбук занял свое место на столе, одежда была упрятана в шкаф, а Луцких отправился на разведку местности, перед этим убедившись, что решетки на окнах выглядят вполне надежными.  Вернулся молодой врач поздним вечером и яростно набросился на пирожки неведомой Матвевны. После того, как голод был побежден и повержен, ожидаемо захотелось спать. Луцких застелил диван, неспешно принял душ и с наслаждением завалился на свежие простыни. Проснулся он среди ночи от громкого тоскливого воя.